Откуда берутся дети?

отворачивалась.
— Ты наелся?
— Наелся, — кивнул Ванька и покрутил грязными руками. Ксения поднялась и взяла сына под локоть.
— Пойдём руки мыть.
Он пошёл за ней, но на ходу обернулся.
— Папа, а мультики?
Говоров рассмеялся.
— Руки иди мой!
Это счастливое «папа» весь вечер у Ксении в ушах звучало.
У её сына есть папа. С сегодняшнего дня.
Ванька уснул у Андрея на руках. Они возились на полу среди огромного количества игрушек, о чём-то шептались, и лишь иногда вспоминали о мультиках и поворачивались к телевизору. Ксения старалась улыбаться, чтобы сына не расстраивать, а на Говорова кидала строгие взгляды, чтобы не особо расслаблялся. Но того её строгость, кажется, лишь смешила, что Ксению заставляло нервничать. А потом Ванька уснул. Уже давно зевал и тёр глаза, но стоически продолжал играть «в гараж», возил по ковру машинки, но потом Андрей предложил ему посмотреть мультфильм, усадил к себе на колени и через несколько минут Ванька уже спал.
Говоров посмотрел на Ксению и широко улыбнулся. Она ему взаимностью не ответила и пошла разбирать Ваньке постель. Пока укладывала сына, Андрей стоял в дверях и наблюдал. Она украдкой оглянулась через плечо, но Говоров не на неё смотрел, а куда-то мимо и сосредоточенно о чём-то размышлял.
На кухне зазвонил её мобильный, Ксения отчего-то вздрогнула, когда услышала знакомую мелодию, а Андрей оттеснил её от детской кровати.
— Иди, — тихо сказал он.
Спорить она не стала, хотя в дверях и обернулась, посмотрела, как Говоров осторожно присел на край кровати.
Андрей несколько минут сидел в тишине, прислушиваясь к Ванькиному дыханию, оглядывал детскую комнату, словно мог увидеть в ней что-то необычное, затем поднялся, поправил край одеяла, чтобы на пол не упало, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
В комнате Ксении не было, он пошёл на её голос, на кухню. Но в коридоре остановился, когда понял, с кем она разговаривает.
— Нет, Дима, всё в порядке. В больницу ездили… Я бы не сказала, что он испугался. — Вздохнула. — Всё в порядке, не волнуйся. Я позвоню…
Она выключила телефон, зачем-то смотрела на него несколько секунд, потом положила на стол. И застыла, разглядывая стену перед собой.
— Ты меня во всём винишь?
Ксения резко обернулась и испуганно посмотрела.
— Что ты сказал?
Андрей вошёл на кухню и сел у окна. Когда стоял, чувствовал себя здесь несколько неуютно, казалось, что плечами стены задевает. Обвёл маленькую кухню взглядом, а сам мучительно пытался подобрать правильные слова.
— У меня ничего не получилось, Ксюш.
— Что значит, не получилось? — удивилась она. — Всё получилось, Андрей!
Он удручённо покачал головой.
— Нет. Нет. Знаешь, у меня такое чувство, будто меня в болото засасывает, всё глубже и глубже.
— Я не хочу это слушать, — воспротивилась она. Отвернулась от него, и даже глаза закрыла.
Говоров печально кивнул.
— Правильно. Ни к чему тебе всё это. — Сжал руку в кулак и упёрся костяшками в стол. — Я всё испортил, я знаю. Я ведь тогда ещё… тогда ещё знал, что глупость делаю. А теперь вот… не знаю, как всё исправить.
Ксения молчала. Продолжала стоять к нему спиной и нервно кусала губы.
Андрей тоже замолчал, чувствуя, как растёт напряжение. Но Ксения продолжала хранить молчание и, по всей видимости, говорить с ним не хотела. Не хотела, чёрт возьми! Её тяготило его присутствие.
Он посмотрел на часы, словно куда-то торопился или Ксения могла это видеть. Тяжело поднялся.
— Ладно, — заговорил он, охрипшим от внутреннего перенапряжения голосом, — я пойду. Я… завтра позвоню утром и решим… Может, я завтра Ваньку заберу из сада?
Степнова пожала плечами, так и не повернувшись к нему. Была напряжена, вся сжалась, и стала похожа на прежнюю Ксению, растерянную и испуганную. Андрей заставил себя выйти из кухни. Ушёл в прихожую, нашёл на стене выключатель и включил свет. Остановился перед зеркалом и посмотрел на своё отражение. Провёл рукой по волосам. А потом, поддавшись порыву, вернулся на кухню. Подошёл к Ксении и взял её за плечи. Она вскинула на него удивлённый взгляд, но его руки сжались крепче, а сам Андрей выглядел очень взволнованным.
— Я не знаю, как мне вернуть всё назад. Наверное, это невозможно. И я сам в этом виноват! Но… Я тебя люблю.
Она открыла рот, в изумлении глядя на него.
— Андрей… ты что?
Он вглядывался в её лицо, отметил недоверие, вспыхнувшее во взгляде наряду с изумлением.
— Я люблю тебя. — Наклонился к ней и зарылся носом в её волосы. — Люблю… я дурак, Ксюш. Ты понимаешь? Я… у меня слов нет, я не знаю, что сказать. Я не знаю, как прощения