Вроде бы кому, как не мужчине с большим жизненным опытом, знать, откуда берутся дети. Но Андрей Говоров об этом не задумывался. Работа, глобальная занятость, проблемы, нескончаемая череда романов… Дети одним своим видом настораживали, и, не смотря на свои «за тридцать», он был уверен, что не готов стать отцом. Но судьба преподнесла неожиданный сюрприз, и Андрею пришлось на некоторое время взять на себя ответственность за сына своей помощницы. Скромной, незаметной, но которой он был обязан, а долги он привык отдавать. Кто бы мог подумать, что отдавать «долг» будет настолько приятно…
Авторы: Екатерина Риз
к машине. Несколько раз оборачивался и махал им рукой в ответ. Ванька ему рукой махал с энтузиазмом и идти, пока машина Андрея мимо них не проехала, отказывался.
— Помни, что ты обещал с горки не кататься, — поучала сына Ксения, когда они уже поднимались по лестнице к квартире родителей.
— Помню.
— И дедушку не гоняй.
— И это помню. У него колено.
Она улыбнулась.
— Да, колено.
Надежда Александровна увидела их и тут же всплеснула руками.
— Что случилось?
— Мы сегодня не работаем! — радостно завопил Ванька, вбегая в квартиру. — Деда, ты где? Ты сегодня со мной гуляешь!
С кухни раздалось нечто среднее между стоном и возгласом удивления. Ксения бы рассмеялась, прекрасно понимая реакцию отца, но на неё вдруг напала жуткая нервозность.
— Ксюша, что у него на лбу? — забеспокоилась Надежда Александровна.
Степнова махнула рукой и позвала:
— Ваня, иди сюда. Раздеться надо, а то вспотеешь! — Посмотрела на мать. — Он вчера с горки в садике упал, и весь лоб себе разодрал. Ты только не пугайся, просто ссадина. Мы в больнице были, так что повода волноваться нет.
— Ну, слава богу! Больничный дали?
— Нет. — Ксения сняла сапоги и сунула ноги в мохнатые тапочки. — Просто мы… проспали. Да и сегодня ему лучше под присмотром побыть, я думаю. Здравствуй, папа.
Михаил Сергеевич кивнул дочери и убрал её сапоги в шкафчик.
— Ваня, иди сюда, — снова позвала Ксения. — Что ты там делаешь?
— Мама, а у бабушки блинчики!
— Ты же ел недавно.
Надежда Александровна улыбнулась и погладила внука по голове, по шапке с помпоном.
— Он же растёт, а хороший аппетит самое главное, — сказал Степнов. — Лоб показывай.
— Ванюша, больно было?
Ванька деловито снимал куртку, быстрым движением расстегнул молнию, скинул ботинки и покачал головой.
— Нет, — в который раз принялся рассказывать ребёнок свою трагическую историю. — Только чуть-чуть щипалось. Но папа подул, и всё быстро прошло. Бабуль, а ты дашь мне клубничное варенье? — он унёсся на кухню, а в прихожей повисла недоумённая тишина.
— Какой папа? — подал голос Михаил Сергеевич и переглянулся с женой. Та поторопилась мужа успокоить.
— Подожди, Миша. — Шагнула к дочери и таинственно понизила голос. — Ксюш, это он о Диме?
— Нет, мама, это он об Андрее. — Ксения смело взглянула на родителей. Сколько было смелости, столько в этот взгляд и вложила. Хотя внутри всё тряслось от страха. — Андрей вернулся.
Отец нахмурился.
— И что? Что значит, он вернулся? Насколько я помню, он…
— Миша, тише!..
— Хорошо, я замолчу! — возмутился он. — Вы всегда мне рот затыкаете, никогда меня не слушаете… а результат всегда одинаковый!
— Миша!
Степнов обиженно отвернулся и сунул руки в карманы спортивных штанов. Через плечо оглянулся на дочь, которая продолжала сидеть на стуле у входной двери.
— И долго ты молчать собираешься?
Ксения поднялась.
— А что говорить? — Улыбнулась. — Я счастлива.
Родители задумчиво посматривали на неё, между собой переглядывались, но вопросов больше не задавали. А отец только крякал и мрачнел, когда Ванька сыпал подробностями. Рассказывал про папу. Который приехал, спас, подул, а потом они ездили в больницу на новой машине.
— Деда, знаешь, какая у нас новая машина? Большая такая, чёрная и блестящая вся!
Ксения снова удостоилась тяжёлого взгляда отца, а когда ребёнок убежал в комнату, Михаил Сергеевич осуждающе уставился на дочь и постучал пальцем по столу. Молча и от этого ещё более устрашающе. Ксения сложила руки на груди и упрямо вздёрнула подбородок.
— Я взрослая, папа. И я имею право… поступить по-своему.
— О своих правах она вспомнила!.. А о правах его жены ты не забыла?
Ксения загрустила.
— Я всё знаю… Знаю, что возможно поступаю неправильно, не имею права никакого, но… Сегодня утром у меня была семья, настоящая семья. У моего сына был отец, и всё было хорошо. Так хорошо, как я и мечтать не могла. И сейчас я точно знаю, что готова на многое, чтобы так же было завтра, послезавтра, через месяц… год. Я имею право на всё это, как и другие.
— А Дима? — спросила Надежда Александровна.
— Дима здесь не при чём, мама.
— И ты готова ждать?
Ксения нервно сглотнула.
— Если понадобится… да. Готова.
Михаил Сергеевич посверлил её взглядом, потом посмотрел на жену и уверенно заявил:
— Твоя дочь сошла с ума!
— Так теперь это только моя дочь? — всплеснула руками Надежда Александровна, провожая мужа укоряющим взглядом.
— Мама, я знаю, что делаю, — негромко проговорила Ксения, когда отец
