Откуда берутся дети?

заодно и вновь открывшиеся обстоятельства. Даже вслух поговорила немного сама с собой. От этого в голове быстрее прояснялось. В итоге пришла к выводу, что из-за связи Андрея с подругой жены, ей нервничать не стоит. Во-первых, это не точно, а во-вторых, её, Ксению, как бы и не касается. Это же до неё было? До неё. Так что, претензий у неё никаких быть не может.
А Говоров сейчас в Париже…
Ксения тут же поморщилась. Как некрасиво думать про любимого гадости совершенно безосновательно.
Лучше сосредоточиться на том, что ей Света сказала. Судя, по завершению их разговора, вполне мирному, какое-то решение Коротаева для себя приняла (опять Коротаева!..). По крайней мере, уничтожить и раздавить не обещала.
В конце концов, утомившись, Ксения присела на диван и обняла себя руками за плечи.
Как странно Света говорила про свою подругу и про её связь с Говоровым. «Укрепить их отношения в сложившейся ситуации было бы самым правильным». Она на самом деле так думает? С какой-то затаённой мстительностью и обречённостью. Такое чувство, что они с Андреем соревновались, а не партнёрствовали в бизнесе. Даже не знаешь, кого из них первого пожалеть.
Андрей новость о визите Светы воспринял настороженно. Даже не удивился, словно это не он всё утро разыскивал её у парижских знакомых. Он сразу насторожился.
— Что она тебе наговорила?
— Ничего особенного. Мы побеседовали вполне мирно.
— Ксюша.
— Андрюш, честно. Конечно, без колкостей не обошлось, но мне кажется, ты зря опасался, что она будет мстить. Она что-то решила для себя.
— Что?
— Не знаю. Думаю, она тебе об этом скажет.
— Не нравится мне всё это… Зная Светку…
— Она мне тоже хвасталась, что знает тебя.
Говоров что-то пробормотал, Кения не расслышала. Но видимо ругался.
— Когда ты вернёшься? — осторожно осведомилась она.
— Как только билет возьму. Надеюсь, завтра днём буду в Москве. — И добавил совсем другим тоном: — Ты не переживай, хорошо? Я еду домой.
Она улыбнулась. Потом зажмурилась, ненавидя себя за вопрос, который так и рвался с языка.
— А ты… ни с кем не встречался?
— С кем? — не понял Андрей.
— С Жюльеном. Может, стоит задержаться?
— Мне не до работы, — недовольно отозвался он. — Не хочу никого видеть.
— Понятно…
— Ксюш, что?
— Ничего, — тут же встрепенулась она. — Просто беспокоюсь за тебя.
Он помягчел.
— Как ты любишь волноваться, — со смешком посетовал Андрей. — Я тебя люблю, слышишь?
— Слышу. И знаю.
— Скажи Ваньке, что машинку я ему купил.
— Когда успел?
— Для вас я всё успею.
Они ещё немного поговорили и распрощались. У Ксении заметно отлегло от сердца.
Он её любит, а всё остальное можно пережить.
Занятая важными размышлениями, переделала всю домашнюю работу, и даже суп на завтра сварила и котлет нажарила. А там уже и время пришло забирать Ваню из садика. Они немного погуляли, Ксения покатала его на качелях, но совсем недолго, потому что к вечеру заметно похолодало. Они ушли с детской площадки, зашли в магазин, купили к чаю шоколадных конфет и печенья и довольные, отправились домой.
После ужина сели за компьютер, и Ксения показала сыну Эйфелеву башню. Обсудили, посмеялись, а она пару раз выходила на кухню, якобы по делу. А сама набирала номер Андрея. Но телефон его не отвечал. Это вносило в душу тревогу, но нехорошие мысли Степнова от себя гнала.
Нет, она ни в чём его не подозревала, дело не в этом. Она на самом деле волновалась. Почему столько часов телефон выключен? Чем он занимается? Вдруг что-то произошло?
Ваньке ни словом, ни делом своего беспокойства не показала. Уложила его спать, пообещала, что папа скоро вернётся, а вот сама уснуть не могла. Забралась под одеяло, положила руку на подушку Андрея и вдруг поняла, что сейчас заплачет.
Она скучала по нему. И волновалась.
Скорее бы утро. Андрей наверняка позвонит сам. А сейчас не станет, побоится разбудить.
Ксения вздохнула и перевернулась на другой бок.
Всё не так уж и плохо. И вот даже Света…
Всё наладится. Наладится.
Всё-таки уснула. Легла на подушку Андрея (его подушку, а ведь раньше она была ничья и просто так лежала рядом, чуть в стороне), закуталась в одеяло и заснула, причём крепко.
Снилось что-то не слишком приятное, какая-то суета, неразбериха. Ксения ворочалась во сне, а потом открыла глаза и замерла в темноте, сжавшись в комок под одеялом. Холодно было.
Что-то беспокоило. Это беспокойство пришло из сна и осталось в душе. Ксения таращилась в темноту и чутко прислушивалась к тиканью часов на тумбочке. А потом какой-то шорох и вроде осторожные шаги.