Откуда берутся дети?

его присутствием.
Андрей опустил голову, разглядывая пол под своими ногами, а собственные мысли не радовали. Ксения затихла у окна и теребила занавеску. Андрей посмотрел на неё и понял, что говорить сейчас что-либо бесполезно. Она хочет, чтобы он ушёл и больше ничего. Хочет остаться одна. А Андрей сейчас многое бы отдал, чтобы узнать, о чём она будет думать после его ухода.
А в следующий момент поймал себя на невероятной мысли — насколько всё это смешно и до безумия нереально. Это ведь его помощница. Секретарша, чёрт возьми! А он мнётся перед ней, как школьник и не знает, чтобы такое ей сказать, чтобы она его не прогнала.
Осознав это, Андрей серьёзно расстроился и обиделся, на самого себя, правда, а не на Ксению. Наружу полезло какое-то непонятное беспокойство и очень захотелось выпить. Андрей отлепился от стены и вздохнул.
— Хорошо, я ухожу.
Она быстро оглянулась на него через плечо, настороженно посмотрела, но ничего не сказала.
Труднее всего было объяснить Ваньке почему и куда он уходит. Говоров сам сбивался, путался в словах, пытаясь убедить мальчика, что расстраиваться совершенно не из-за чего, а Ванька смотрел исподлобья, а потом вдруг успокоился, посмотрел спокойно и спросил:
— Ты на работу идёшь?
Андрей с облегчением вздохнул и кивнул.
— Да, на работу.
— Хорошо, — согласился ребёнок и напомнил: — Только завтра не опаздывай.
Андрей снова кивнул, хотя сам не представлял, что ему обещает. И сможет ли завтра выполнить своё обещание. На этот раз не из-за себя, из-за его матери.
Степнова проводила его до двери. Выглядела смущённой и растерянной.
— Спасибо, Андрей Константинович.
Раздражение накатывало толчками, и Говоров едва сдержался, чтобы не сказать ей в ответ что-нибудь неприятное. Но растянул губы в вежливой улыбке и кивнул.
— Не за что. До завтра.
Ксения закрыла за ним дверь, а он так и остался стоять на лестничной клетке, медленно осознавая происходящее. Потом повернул голову, посмотрел на захлопнувшуюся дверь, и ему вдруг показалось, что в глазке мелькнула тень. Наблюдает.
Вот же… вредная девчонка.
Андрей покачал головой и бегом спустился по лестнице.

Утро следующего дня началось с того, что Андрей довольно длительное время гипнотизировал взглядом телефон. Решал, стоит позвонить Ксении или не стоит. Точнее, не Ксении, неизменно поправлял он себя, а Ваньке. Узнать, как дела, в каком настроении он проснулся, и попросить вести себя хорошо. Ведь ночью Андрей вдруг вспомнил, что забыл сделать Ваньке внушение за драку. Совсем забыл…
Полночи крутился с боку на бок без сна, вспоминал их с Ксенией разговоры, весьма неудачные кстати, и перечислял в уме, что забыл сделать перед уходом. Да и вещи его у Степновой остались… Сам прекрасно понимал, что просто ищет повод, чтобы прямо с утра отправиться к ним, но так и не решился. Приехал на работу, но вместо того, чтобы заняться делом, бессмысленно пялился на телефон. Ну что такого страшного может случиться, если он просто позвонит?
Уже почти решился, даже придумал, как начать, заговорить с Ксенией — спокойно и непринуждённо, как дверь кабинета открылась и появилась она сама. Знакомая и привычная, в чёрном костюме и со строгой причёской. Открыла дверь, и Андрею показалось, что приостановилась в нерешительности, увидев его. Потом натянуто улыбнулась.
— Здравствуйте, Андрей Константинович.
Говоров кивнул, глядя на неё несколько ошалело.
— Ксения, а почему вы… здесь, да ещё так рано?
— Совсем не рано, я всегда так прихожу, — ответила она и улыбнулась ему вежливой, ничего не значащей улыбкой
— А Ванька?
Вздохнула. Было заметно, что его вопросы и требовательный тон её раздражают, но она изо всех сил старается этого не показать. Правда, получалось плохо.
— Он в садике, Андрей Константинович.
— Так рано?
— Некоторых детей ещё раньше приводят. Так что, беспокоиться совершенно не о чем.
Андрей в растерянности замер, не зная, что ещё может сказать. Он вообще с ней спорить не решался, когда она заговаривала с ним подобным тоном.
— Понятно, — проговорил он еле слышно. — Вообще-то, я думал, что вы сегодня на работу не придёте, отдохнёте ещё денёк.
— Спасибо, мне вчерашнего дня хватило.
Послышалось или в её голосе промелькнул сарказм?
Она всё делает наперекор. Это же очевидно. И чем он так её раздражает? Может спросить? Подойти и напрямую спросить: «Ксения, почему я вам не нравлюсь?». Вот только нет уверенности, что он на самом деле хочет услышать честный ответ.
В кабинет вошёл Горский,