Отмороженный 2.0

хорошо для моей легенды, будто ассасин в другом секторе. А метров за двадцать до мамонта, так чтобы хоботом не дотянулся, я остановился и выключил маскировку. Помахал рукой, привлекая к себе внимание, начал что-то говорить, стараясь выдать максимально спокойный тон.

— Я друг! Я не причиню вреда, просто хочу посмотреть рану, — а расставил руки в стороны, демонстрируя, что нет оружия, сделал еще несколько шагов вперед и начал напевать песенку мамонтенка, — По синему морю, к зеленой земле…

Певцы из нас с Ориджем так себе, да и не факт, что мамонт понимал по-русски, но, кажется, сработало. Здоровяк чуть приподнял хобот, издал протяжный, но негромкий звук, грустно с нотками боли и обиды, а потом дернул хоботом и чуть выдвинул мамонтенка вперед. Сам попытался встать, но раненая нога подломилась, и он тяжело осел обратно на лед.

— Подожди, подожди, — я подошел к «малышу», стараясь прикинуть, как залезть на этот меховой «трактор». — Ничего не обещаю, но попробую.

Дотянулся до раны и раздвинул свалявшуюся шерсть в стороны. Мамонтенок не шелохнулся. А внутри он был теплым — Оридж отчетливо передал ощущения.

Я стал быстро перелистывать все статусы и оповещения, которые давала система. Надеялся отыскать какую-то подсказку или инструкцию. Но на экране был только образ зверя с краткой характеристикой.

Может, клинком прижечь? Чтобы хотя бы кровь не текла? Так себе решение, считай варварское, на прошлой работе меня бы за такое уволили, скорее всего. Но других-то вариантов у меня нет. Я попробовал пока просто закрыть рану рукой и с силой вдавил ладони в мамонтенка. И тут, наконец, проснулась система!

Внимание! Обнаружен органический объект! Возможно, передача энергии.

Внимание! Риск высокого расхода энергии. Текущий уровень заряда — 79%.

Команды согласиться не было, только появилась плашка запрета на расход энергии. Но ее я сразу отбросил. Вместо этого представил себя этаким повербанком, который готов открыть все шлюзы. Система крякнула с красной вспышкой, разом просадив меня по заряду на двадцать процентов, но передача пошла.

Руки Ориджа начали светиться оранжевым, а мамонтенок вздрогнул и начал дышать активнее. Даже попытался подняться, но сил еще было мало, запутался в собственных лапах и присел обратно. Ушло еще десять процентов энергии и перестала течь кровь, а после еще десятка и новых воплей системы, что я расходую слишком много и слишком быстро, рана на боку «малыша» начала рубцеваться. Не затянулась, но превратилась в ряд бугристых шрамов.

Я убрал руки, наслаждаясь чистым сопением мамонтенка. А родитель довольно протрубил хоботом и, видимо, попытался меня погладить, отвесив мне знатный подзатыльник.

— Фух, вроде получилось, теперь давай и на тебя посмотрим!

Я обошел ногу мамонта, реально водонапорная башня и та меньше. Увидел похожую рану — обугленная шерсть, совсем чуть-чуть крови, зато белеет покарябанная не то кость, не то сухожилие. Дотянуться не смог, схватился за шерсть и взобрался повыше. Отмахнулся от заботливой системы и повторил операцию.

Еще минус двадцать пять процентов энергии, как с куста. Зато сухожилие (я все-таки думаю, что это было оно) собралось и покрылось чем-то типа коросты. А мамонт спокойно смог выпрямить лапу, нечаянно сбросив меня на землю. Попробовал встать, обдав меня снежной крошкой, встал и снова потянулся ко мне хоботом.

— Не, не, не, давай без этих своих телячьих нежностей, — я замахал руками, но тут же получил мягкий тычок, но уже с другой стороны.

Мамонтенок тоже поднялся и всячески пытался ткнуться в меня носом. А я даже смог его погладить. Блин, приятное чувство! Вот не думал, что смогу в Мерзлоте что-то подобное почувствовать. Будто собаку глажу, только размером со слона.

— Идите уже отсюда, пока охотники не вернулись!

Я начал махать руками, задавая им направление, а когда они двинулись, попытался уйти сам. Но просел,