Отмороженный 3.0

Маскировку активировать не стал — кто знает, как сработает, потеряют меня и бросятся на нашу полевую лабораторию.
Почему это курицы стало понятно, когда до них осталось меньше ста метров и сквозь поднятую на скорости пыль получилось их разглядеть. Почти метровые тушки на двух мускулистых «окорочках». Плюс ледяные сосульки шерсти вполне могли сойти за перья. А вот морды и зубы уже были от гиены. Темно-желтые, почти оранжевые, зрачки в узких щелочках глаз. И сколько там атмосфер в челюстях?
— Сюин, ты еще здесь? А они скайрафт, случайно, не грызут?
— Да что там у тебя происходит? Мне вернуться? А то мне надо в лабе кое-что проверить.
— Пока не надо, но лучше не задерживайся…
Разговаривать было уже не очень комфортно. Я еще раз оглянулся, запоминая площадку для боя, свистнул «Угольку», что рад буду его прикрытию, и прицелился в первого монстра. Несся тот на удивление ровно — не переваливаясь с лапы на лапу, а вполне себе бежал, как обычное двуногое. Даже чем-то напомнил конькобежца, который руки спрятал за спиной и наклонил голову вперед.
Мое оружие отреагировало мгновенно, стоило только поднять его и направить в сторону монстров. На экране замигали символы, вероятно, распознавание цели и зажегся индикатор верхнего ствола, как рекомендованного. Плюс дальномер и стандартный процент — в этот раз неприлично высокий.
— Грызете, не грызете, а покушать скайкрафта придется. Тьфу ты, — иногда действительно лучше молчать, чем говорить, а то слово за слово у меня уже картинка перед глазами сложилась, как эти несушки мне потом пули будут отдавать.
Когда до самого шустрого оставалось чуть больше тридцати метров, система предложила уже, наконец, открыть огонь.
Легкая дрожь в руке, словно руку кому-то пожал, и из ствола вылетел яркий росчерк. Никакого грохота, лишь тихий комариный писк. Никакого дыма или огня — я саму пулю даже не увидел, только ледяная взвесь в воздухе будто расступилась в стороны, формируя нечто похожее на короткий шлейф.
Зато эффект был прекрасно виден на гиене. Разрыв щеки в открытой пасти, толчок в плечо, из которого во все стороны полетели куски льда и мясные ошметки. Тушку отбросило, развернуло и замотало куда-то под ноги подружкам. Которые потерю даже не заметили, кто-то перепрыгнул, а кто-то просто потоптался. Снова раздались гаденькие смешки, похожие на лай настоящих гиен, и стая ускорилась.
Перезаряжаться было некогда и, наплевав на отсутствие рекомендаций, я выстрелил и из второго ствола.
Ладонь сжало уже сильнее, появился звук выстрела — трескотня электрических разрядов, а из ствола вылетел уже заметный мерцающий шарик. Почти прозрачный — с проблесками миниатюрных молний внутри.
Попал в ледяную «челку» галлосу, взорвался электрической вспышкой, от которой во все стороны полетели электрические заряды. По самой курогиене (это было прекрасно видно в полупрозрачном льду) прошел электрический заряд, а еще два сверкнули в стороны, зацепив соседних монстров.
Всю троицу встряхнуло, на первой даже дымок пошел, а лед на голове расплавился.
И все! Они даже с ходу не сбились, только ускорились! Рыча, гавкая и смеясь.
— Органика, чертова, — я матюкнулся и поменял пистолет на гарпун и щит. — Значит, будем по старинке!
Все еще наэлектризованную первую троицу от греха подальше пропустил мимо себя. Увернулся от прыжка первого, рывком ушел в сторону от остальных и сам набросился на следующего. Быстрые, но все-таки неповоротливые. Я успел прибить одного и отрезать лапу второму, когда остальная стая полностью меня окружила.
Скалились и делали рывки в мою сторону, но осторожничали. Я успевал развернуться, ткнуть гарпуном, отгоняя, но сразу же приходилось вертеться на тех, кто за спиной. Еще одного достал, рассек морду прямо под носом, добавив монстру вторую челюсть. А потом они бросились разом.
Я крутанулся, стараясь сбить хотя бы некоторых, вырваться из окружения и разорвать дистанцию. Но все равно пропустил два удара — одна тварь вцепилась в плечо, вторая в ногу. Меня замедлили, повалили и начали рвать со всех сторон, а я в ответ во все эти стороны пропихивать клинок, как безумная швейная машинка.
Хотя в кресле ощущение было, что шьют меня. Сотней толстых иголок, настолько огромных, что в ушко можно палец просунуть. Я стиснул зубы, выгнулся дугой и выдал, наверное, самую заковыристую матерную речь в своей жизни.
— Ты там дерешься что ли? — раздался звон посуды, разбившейся об пол и удивленный возглас Сюин.
— Нет, блин,