с хозяином дворца, ничем не выражал своих эмоций. Только когда говоривший джентльмен окончил свой монолог, соизволил флегматично произнести:
— Я никогда не сомневался в способностях твоего мальчика. Поэтому, другого результата от этой аферы я и не ожидал.
— В своём послании, Чарльз сообщил, что нашёл нужных нам русских и, пронаблюдав за ними, сделал вывод — этих подкупить, не представляется возможным. — Продолжил Вильям, еле сдерживая себя, чтобы не дать волю эмоциям, рвущимся наружу. — Также он узнал, что наши подопечные развернули бурную деятельность по постройке мануфактур, где-то недалеко от Тулы, где собирались наладить производство оружия, и не только его….
Сухопарый собеседник хозяина имения не выдержал, и, остановившись, взял друга за руку.
— Только не говори, что мы опоздали. И не сможем ликвидировать угрозу, а только уменьшим её.
— Мой мальчик так не думает: он скоро физически устранит всех варваров создающих нам угрозу. Заодно уничтожит все построенные ими производственные корпуса. Как он пишет в послании, его исполнители — из местных, уже нашли, где хранится вся документация по новым видам адского вооружения. И когда она будет в его руках, Чарльз лично привезёт её домой — там очень много ценной информации чтобы доверять её ещё кому либо. Заодно он делает всё, чтобы стравить меж собой сторонников Петра и Ивана: да так, что их будет долго трясти в междоусобных дрязгах. Более подробно о том, с чем он занимался в Московии, обещает рассказать лично — по возвращению.
— Тогда, как только Чарльз появится, сразу приглашай меня. Я хочу из его уст услышать рассказ о его похождениях в Тартарии. Признаться, я несказанно рад: что ты приметил его и принял участие в судьбе этого бастарда. Твоя парода в нём сильно заметна и он очень похож на тебя, в молодости, причём не только внешне.
Для Чарльза, эта поездка обернулась настоящей пыткой — каждая неровность на дороге отзывалась острой болью в травмированном плечевом суставе. Это приносило сильные страдания, и плечо, растормошённое дневными переездами, с их бесконечной тряской: по ночам продолжало донимать ноющей болью, и мешало, как следует отдохнуть. Видимо этот русский лекарь был прав: Чарльзу нужно было переждать, когда боль успокоится и только после этого продолжить свой путь. Но, в данной ситуации, это было недопустимой роскошью, ибо в Дорпате (нынешний Тарту) его ждали резиденты (имеющие связи в окружении шведского короля). На этой встрече он лично должен был их проинструктировать, объяснив, что им предстоит делать. Для этого Чарльз решил снабдить этих господ некоторыми сфабрикованными документами, разбавленными несколькими оригинальными письмами. Всё это, он заранее, тщательно подобрал и снабдил нужными комментариями — способными убедить шведского короля в намерениях Московитов вернуть свои исконные прибалтийские территории. Всё это должно дойти до адресата и заставить последнего нанести по России «превентивный удар».
Его миссия подходила к концу. И пересечение границы со Шведской Ливонией, воспринималось как окончание её самого трудного этапа. Да, Чарльз бастард, но он сумел своими делами доказать отцу, что он его достойный отпрыск. Сегодня он без сожаления покинул ненавистное ему варварское царство — он возвращался победителем, а их никто не судит. Да и кто посмеет это сделать….
Самое трудное и непредсказуемое дело, это охотиться на хитрого и умного лиса: Гаврилов убедился в правоте этого высказывания на собственном опыте. Как он только не старался, но всё время на шаг опаздывал и никак не мог настигнуть беглеца, которому удача в буквальном смысле благоволила. Юрий старался перехватить Фокса у помещика, к которому Чарльз и его охрана прибыли для ремонта повреждённого экипажа. Но здесь фортуна оказалась на стороне противника: к моменту прибытия Витальевича, те давно оттуда уехали. Об этом ему поведал мальчишка — пастушок, пасущий около дороги коров. В Пскове, пара стражей отдыхавших в корчме за несколько медных монет поведала Юрию, что он и здесь сильно опоздал, искомые им люди, покинули град ещё утром. На кордоне стало ясно, что отставание от британцев и здесь осталось неизменным. Гаврилову никак не удавалось хоть на йоту приблизиться к противнику. Даже в Изборске (куда завела извилистая дорога) ситуация была неизменной.
Всё радикально изменилось на территории Ливонии. В первом же трактире где остановился Гаврилов, хозяин поведал, что интересующие Юрия люди отбыли два часа назад. Юра как раз только что закончил у него обедать, и просто расслабившись, с интересом наблюдал за посетителями этого заведения. Лысый трактирщик — весьма болтливый человек,
