подбородок у трактирщика предательски затрясся. И куда только делся тот образ бывалого и «тёртого жизнью» человека.
— Любезный, ты смеёшься надомной?! Да я, чтобы догнать Чарльза, готов даже пешком идти — только успеть! А мои лошади сильно устали! Они должны хорошенько отдохнуть! — Юрий не кричал, а только говорил с такой нескрываемой агрессией, что у толстяка от испуга глаза полезли на выкат и затряслись руки. — Как прикажешь мне поступить в такой ситуации?!
— О господин, вы меня не так поняли, я вам желаю помочь. — Собравшись духом, предложил побледневший хозяин таверны. — Я и в мыслях своих несмел вас обидеть, только желал вам помочь. У меня как раз найдётся пара хороших коней. Они очень быстрые и отдохнувшие, я с превеликой радостью вам их уступлю, а ваши лошадки как раз у меня отдохнут….
Гаврилов, наученный горьким опытом, опасаясь подвоха, тщательно проверил коней. Но всё оказалось в полном порядке, никто ничего не подрезал, кони были здоровые и ухоженные. После этого, Юрий ловко вскочил в седло и бросил под ноги провожающему его трактирщику несколько серебряных монет.
— Спасибо тебе Карибутас, прости, что дурно подумал о тебе. Ты на самом деле хороший человек.
А это тебе, в знак моей благодарности за оказанную помощь.
С этими словами, Юрий не глядя на провожавших его людей, выехал за распахнутые ворота. И направил свой мини караван на северо-запад.
Кони Карибутаса, были статными и красивыми, оба красавца как на подбор — мастью гнедые, с большими белыми пятнами: но как позднее выяснилось, по резвости и выносливости сильно уступали степным низкорослым лошадкам. Что больше всего раздражало Гаврилова, не могли долго выдерживать заданного им темпа. Он уже многократно пожалел о том, что променял на них своих неприхотливых красавиц.
Однако, все эти переживания, не помешали Юрию внимательно наблюдать за дорогой, а не полагаться только на то, что лошади сами могут идти по дороге. И ближе к вечеру, он заметил далеко впереди по дороге экипаж с вооружённым эскортом. Судя по всему, это были те, кого он так долго старался настигнуть. Эта кавалькада, как-то медленно и осторожно приближалась к городу и вскоре скрылась из виду, въехав в Нейхаузен. Витальевич же, оказался под стенами города, когда стемнело и тяжёлые ворота, были закрыты на ночь. Кстати, это не огорчило его ни капельки: для того что он хотел сделать, свидетели были не нужны — не к чему было светиться перед стражей (мало ли чего). Да и крепостные стены, для Гаврилова давно не были существенной преградой — тем более после Азова. Поэтому, через полчаса он уже осторожно крался по тёмным и узким улицам города, в поисках своих старых знакомых. Несколько раз приходилось менять направление своего движения для избегания встреч с патрулём. В итоге, он оказался на улице ремесленников, где его ждала первая удача. Заглянув во двор кузнеца, Юра заметил знакомый экипаж: он сиротливо стоял посредине двора. Видимо мастера решили заняться им с утра: что и немудрено, ведь ночью при факелах можно делать только грубую работу не боясь чего-либо испортить.
Понадобилось ещё половина ночи, чтобы отыскать таверну, где заночевал Фокс. Как не странно это звучит, но задачу облегчили его меры повышенной предосторожности. Он, выставил во дворе охрану из своих людей. И дежурившая пара, слишком эмоционально обсуждала своего охраняемого — выказывая недовольство его повышенной манией преследования. Пока Юрий прислушивался, чтобы убедиться, что это именно те люди, кого он ищет. Распахнулись до этого момента прикрытые створки решетчатого окна, и, из него выглянул немного осунувшийся Чарльз.
