напоминать лоскутное одеяло. В Берберовку прискакал посыльный и, явившись прямо на штурмовую полосу, вручил лично в руки Гаврилову: опечатанный сургучом свиток. После чего, застыл в ожидании ответа. Это был царский белокурый, молодой гвардеец из Семёновского полка с сильно обветренным лицом — поэтому: памятуя, что Ромодановский (правда, немного позднее) часто посылал за очередными жертвами посыльных; а не выезжал на место — расследуя очередное дело. Юрий подспудно переживал — уж, не за оставшимися ли стрельцами прислали. Поэтому, пересилив желание отвернуться на время прочтения послания: Юрий неторопливо вскрыл свиток, также не спеша приступил к его чтению и вскоре с облегчением вздохнул. Это был всего лишь приказ о выдвижении к Пскову и занятии его полком: позиции возле Чудского озера. В усиление, Юрию придавался какой-то полк иноземного строя, драгунский полк и Псковские стрельцы (с которыми ему надлежало встретиться в условленной точке сбора). Уже намного позднее, Витальевич узнает, что этот приказ увидел свет, благодаря сведениям собранным псковскими купцами и поддьячными приказной палаты. Так, ему вскоре расскажут, как в разрядный стол (военный) обратился гостевой купец Поганкин и поделился своим наблюдением, что Шведы копят на своей стороне немалое войско. Вскоре в посольском столе, с небольшим временным промежутком, явились два британских купца: имеющих множество товара — хранящегося в гостевом доме. И сами — по секрету, предупредили толмачей о замеченных ими приготовлениях шведов. Заодно, поведав о том, что меж собой, шведские военные часто говорят о скором нападении на Псков и далее на Москву. Также, в разговорах других иноземных купцов, местные толмачи подметят: мол, слишком часто проскакивает у них мнение, что самое выгодное сейчас это вести в Ингрию фураж — который там скупают быстро и по хорошей цене. Но всё это, Гаврилову станет известно немного позднее. А сейчас: Юрий, ознакомившись с документом, посмотрел на стоявшего перед ним служивого. Того несмотря на усилия сдержаться, била мелкая дрожь возникшая по причине явного переохлаждения.
— Сергий! — Позвал Юрий егеря, находившегося к нему ближе всех. — Бегом в расположение и объявить полку сбор по тревоге. А этого молодца, передать на попечение нашим инвалидам. Пусть его напоят сбитнем, пропарят в баньке и накормят хорошенько. Когда он отдохнёт и придёт в себя, но не ранее, пускай снарядят в обратную дорогу.
И обращаясь к гвардейцу, собиравшемуся что-то возразить ему в ответ — продолжил:
— Ты братец, не возражай мне. Мы с тобой оба — слуги государевы и кому как не нам друг о друге заботиться…
Уже около недели Юрий с егерями находился на марше. Основные силы двигались медленнее и шли под командованием подполковника Йикуно. А спецы — летели как на пожар, часто пугая встречных путников. Особенно нагонял страха головной дозор — заставляя всех в подряд, уступать дорогу, прижимая телеги к обочине — невзирая на чины. Гаврилов понимал, что по идее, он должен идти во главе своего полка: но, самая большая ответственность лежала на егерях. Они должны были первыми обнаружить противника и войти с ним в соприкосновение. И от того насколько это удачно произойдёт — во многом зависит дальнейшее развитие компании. Поэтому он и скакал с ними — желая «держать руку на пульсе».
А насчёт полка, он сильно не беспокоился. Михаил Иванович должен был справиться — так как, по всему пути следования, были заранее приготовлены магазины со всем необходимым. Да и интендантскую службу он не зря гонял: выслушивая частые ворчания капитана Емельянова о том, что Юрий зря мучает его орлов. Мол у него и без того всё работает как Ростовские часы: дай бог каждому иметь в своём подразделении такой порядок. Хотя, как часто показывает жизнь, всего заранее не предусмотришь…
Остаток пути до Пскова проходил по реке Великой. Днём собирались миновать сам город крепость и его белокаменные стены — величественно стоящие на высоком правом берегу и впадающею в него Пскову. Благодаря ей крепость клином смотрела на север, Правда ещё на подходе к городу, за малым не вступили в бой с ополченцами — пронявшими дозор егерей за шведских лазутчиков. Слава богу, всё обошлось без жертв: если не считать несколько синяков, ушибов и вывернутых суставов рук; коими наградили Юрины бойцы особо ретивых защитников. Но и пару своих бойцов пришлось оставлять в городе — дожидаться подхода основных сил. Это постарался местный кузнец Сергей Кузнецов — этот богатырь: пока его скрутили, умудрился поломать одному спецу правую руку, а другому рёбра (хорошо, что не шеи). Вот он, когда всё прояснилось и приютил покалеченных им воинов, после того как им была оказана необходимая помощь.
