копейщика сильнейшим ударом своего клинка. Дальше понеслась круговерть, в которой нечего нельзя было запомнить. Лалли рубил, давил копытами своего коня всех на ком была оранжевая одежда. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не прокричал:
— Чего топчитесь на месте! Живее заходите Московитам в тыл! …
Молодой воин, повинуясь команде, развернул коня и поскакал по направлению к белым холмам — вслед за большой кавалерийской лавиной. Неожиданно, посреди наступающих, то тут, то там, что-то загрохотало: и в воздух стали подыматься столбы земли и снега, раскидывая людей и животных как щепки. Но это, не могло остановить порыва наступающей конницы. Вскоре, все заметили другую напасть — с двух сторон шли искусно сделанные и замаскированные засеки, не дающие возможности свернуть в сторону. И они сужались — сковывая манёвр. А из-за укрытий, расположенных за этими ограждениями вёлся постоянный обстрел. Вскоре к нему присоединились до поры молчавшие, спрятанные русские пушки, стрелявшие картечью и ядрами почти в упор. Дальше было ещё хуже, белые холмы, выбранные Лалли как ориентир, оказались вражескими укреплениями для большей неприступности покрытыми льдом, и они встретили воинов шведского короля сильнейшим огнём. Остановиться и повернуть назад, было невозможно — подпирали всадники идущие следом. Оставалось только скакать навстречу смерти.
Всем стало ясно, что была западня, из которой было невозможно выбраться. Удивляло только одно. — «Почему московиты так упорно и долго никого в неё не пускали?» К чему эти варвары пожертвовали своим полком? Вскоре Лалли стало не до этих вопросов, прекратилось любое движение — для этого стало слишком тесно, чем и пользовался коварный враг. Русские стреляли — зная, что каждый снаряд, каждая пуля находили свою цель. Поэтому интенсивность огня только нарастала. И воины, попавшие в этот капкан, потеряв боевой кураж, с апатией стали ждать, когда смерть придёт и за ними. Видя, как после пушечного выстрела, ядра полосами выкашивают всех, кто попадается на их пути: Лалли сжимая свой меч, ждал, когда и для него будет всё окончено. Погрузившись в такое оцепенение, он даже не сразу понял, что стрельба утихла, и чьи-то громкие голоса — с сильным акцентом, начали говорить на финском и шведском языках:
— …Всем кто сложит оружие, мы даём слово, что сохраним жизнь! Выезжайте по одному, к редуту, где поднят белый вымпел! И складывайте возле него своё оружие! В противном случае, мы возобновим обстрел! …
— Любая попытка вернуться на свои позиции — считается продолжением боя. Так что не делайте глупых поступков.
Пальба вскоре опять утихла: и появились первые воины выбравшие жизнь. Они спешивались, и устало шли к указанному укреплению, ведя своих коней под уздцы. После некоторых раздумий, к ним присоединился и Лалли.
Забегая вперёд можно сказать, что юноша переживёт долгий путь в Малиновку: куда под казачьим конвоем доставят всех пленных. Где он со своими товарищами будет строить странную дорогу от города Малиновки, до городов Берберовки и Букова. Затем, долго будет прокладывать пути, строить тоннели и мосты к Сибирским рудникам. К окончанию этого строительства, юноша подымится по служебной лестнице до начальника участка (после работы он будет учиться русскому языку и другим, необходимым в его деле предметам). А по окончанию этих работ, он и его рабочие получат вольную и будут дальше по России тянуть железные дороги, соединяющие отдалённые города (это окажется очень прибыльным делом). Его сердце покорит русоволосая девчонка Неждана. После свадьбы, она своей поддержкой и природной смекалкой, поможет ему основать компанию занимающуюся строительством и ремонтом железных дорог. К моменту рождения их третьего ребёнка (девочки), за особые заслуги перед государством ему будет жаловано дворянство. С него и пойдёт славный род Лалливых…
— А Карлуша! Поверил, что я боюсь твоих фланговых ударов, да так боюсь, что про свой центр оголил! … — Радостно кричал Пётр и в запале хлопал себя ладонями по бёдрам. — … Давай вводи в прорыв больше своих воинов! Милости просим в Ад! …
Месье Готье недоумевающе смотрел на происходящее. Ему было непонятно почему царь так радуется тому, что враг прорвал его оборону. Государь, в свою очередь, заметив это удивление своего «дорогого гостя» — не поленился пояснить ему:
— Дорогой Готье, не всегда то, что выглядит победой — является таковой, как впрочем, и обратное.
Романов снова посмотрел на несущихся во
