что, судя по нашим наблюдениям, Русские, уже не те необученные дикари, с кем мы привыкли воевать! Они, постоянно отрабатывают строевые эволюции, оттачивают навыки владения своим оружием…
— Без тебя знаю болван! Под нашими стенами я вижу туже самую картину! Так что, никакой паники — готовьтесь к отражению их атак! Король взял вас на службу, чтобы вы могли бить любого его врага! Тебе это ясно?!
— Да господин генерал! — Ошалело ответил посыльный, вытянувшись перед Горном стрункой и смотря строго перед собой.
— Тогда иди и передай своему полковнику все, что я тебе сказал!
Когда солдат поспешно покинул площадку (по нему было видно, что сделал он это с превеликой радостью): появилась новая напасть. Явились двое уважаемых горожан со срочной просьбой об аудиенции. Об этом ему доложил мушкетер Серого полка, третьей роты — ещё молодой и не очень опытный боец. Он с испугом косил глаза в сторону бойницы, возле которой ему не повезло остановиться: и как заметил генерал — заметно трусил.
— Нечего им здесь делать! — Зло ответил комендант солдату доложившему ему об этом. — Пусть ждут внизу, я скоро к ним спущусь! И стой, как положено воину — ты воин, а не ротехоллар (те, в чьи обязанности входило содержание солдата)…
Прочитав молодому воину мораль о долге и предназначении мужчин, Хеннинг Рудольф, отпустил его. А сам, выждав некоторое время — для того чтобы ожидающие его горожане, прочувствовали, что отвлекают его от важных дел. Затем, решив что можно снизойти к посетителям. Подал знак своему адъютанту и четырём мушкетёрам первой роты — следовать за ним: и неспешно спустился с башни к ожидавшим его горожанам.
— Улоф, Кристер, мне передали, что вы хотите видеть коменданта. — Поинтересовался сопровождавший генерала адъютант.
Оба просителя, несмотря на усиливавшийся снегопад, терпеливо стояли возле часовых, охранявших лестницу, которая вела на стену. Хотя внизу было теплее, чем на стене, но оба мужчины кутались в свои плащи запорошённые снегом и немного «пританцовывали» — пытаясь согреть свои замёрзшие ноги. Судя по их внешнему виду, оба были завсегдатаями местных таверн, и оставляли там все свои деньги, которые, когда-либо у них появлялись. О чём красноречиво говорили, их характерно для почитателей Бахуса отёкшие лица и лёгкий сивушный запах, идущий от обоих. Это амбре заставило немного поморщиться всех, кто к ним спустился. Увидев в этой группе молодого порученца, пьянчуги заискивающе заулыбались и, угодливо заглядывая ему в глаза, залепетали, перебивая друг друга.
— Тихо! Улоф, говори ты! — Раздражённо крикнул на них адъютант Горна.
Оба мужчины, испуганно моргая, замолчали и через секунду самый худой из них заговорил:
— Так господин капитан, как вы и велели мы, … ну это, слушали, о чём «говорят за вашими спинами». Значит так, все ропщут, что время идёт еда тает, а военные бездельничают. — При этом, говоривший забулдыга испуганно опустил голову — виновато поглядывая на Хеннинг Рудольфа. — Так это не я говорю, а они…
— А торговец Ардвидссон, со своим старшим сыном Каспером, вовсе панику среди горожан сеют. — Влез тот, кто, судя по всему, звался Кристером. — Они говорят, что якобы сами видели, как русские «белые демоны» колдовали так: что те, кто пришёл к нам на выручку, сегодня утром, погибали как бараны — без сопротивления. Во как.
— Это точно? Ты не чего не путаешь? — Спокойно переспросил один мушкетёр из охраны генерала.
— Нет, господин! Всё так! Я тоже это слышал! — Торопливо подтвердил слова своего собутыльника тощий Улоф.
Хотя Горн и презирал такой сброд: но игнорировать такую информацию он не мог. Поэтому повернувшись к адъютанту, он тихо, но безапелляционно проговорил:
— Нильс, разберись с этим инцидентом, коли те о ком сейчас доложили, если Ардвидссоны виновны — повесь мерзавцев. После этого, идёшь в казармы и передаёшь мой приказ. — Третья рота мушкетёров, утром — под покровом темноты и снегопада должна закидать рвы русских. И вместе с конницей Бенгтссона, Бьёрка с рассветом — атакуют московитов. Завтра днём, рядом с двумя сегодняшними висельниками: должен висеть пленённый «белый демон» московитов. А перед этим, проведи его по улицам.
— А если нам не удастся пленить «белого колдуна». — Немного растерянно переспросил офицер.
Горн так посмотрел на своего непонятливого порученца, что тот стушевался — пожалев о том, что вообще задал этот вопрос.
— Я сказал, что колдун должен быть публично казнён — значит, так оно и должно быть! Если ты не выполнишь мой приказ, то я тебя измордую до неузнаваемости, одену в белое и …. В общем, ты меня понял?
— Да,
