отрядами, может наделать немало бед. А преждевременно шуметь тоже нельзя — ставится под угрозу провала вся операция по захвату Нарвы.
Тем временем за окном развивались события, которые совершенно не вписывались в первоначальный план. Шведы покончили со своими приготовлениями и организовано начали движение…. В этот момент в небо взлетели несколько ярких свето-шумовых ракет. Отряд противника замер от неожиданности — все с изумлением смотрели на непонятный фейерверк. Но это затишье, оказалось не продолжительным. Из захваченных егерями и Берберовскими солдатами домов — точнее из их окон, полетели гранаты. За ними оставался след из искр чем-то напоминающий хвост кометы. Не успела отгреметь дробь частых взрывов, как заработали пулемёты. Они безжалостно разили всех, кто был на плацу и также тех, кто выскакивал на улицу. Им вторила трель коротких очередей ППШ, и трудно улавливаемые на общем фоне боя, одиночные выстрелы снайперов. Вскоре всё затихло. Не было тишины в полном смысле слова. На дальних улицах, слышались звуки боя: но возле казарм наступило относительное затишье — пытались отползти в безопасное место раненые; стонали умирающие или те, кто из-за ран не мог двигаться. Площадь перед казармой тускло освещалась несколькими небольшими костерками, — которые получились от того, что пулемётчики, стреляющие трассирующими боеприпасами: подожгли некоторые вязанки. Этого освещения хватало для того чтобы снайпера видели всю окружающую обстановку и успешно пресекали всякие попытки врага покинуть казармы (на сколько им позволяла видеть снежная пелена). Правда, как заметил Гаврилов: если кто-то из солдат выскакивал без оружия, чтобы помочь раненому товарищу. То егеря тех не трогали.
Всё это прекратилось когда появились русские солдаты с белыми повязками на рукавах (для распознавания свой — чужой). Они быстро наводнили всё пространство вокруг казарм и после непродолжительных переговоров, шведы сдались на милость победителей. Так что с рассветом город полностью перешёл под контроль русских.
Нарва была во власти Петрова войска. И в связи с этим, горожане в полной мере испытали на себе все «прелести» утверждения. — «Горе побеждённым» (в те времена это было нормальным явлением для любой армии мира взявшей штурмом город). Стрельцы, казаки, солдаты иноземного строя: с первыми лучами солнца начади выбивать прикладами двери домов, врываясь в дома горожан. Хотя царь и запретил разграбление города: но местами, всё равно шёл грабёж, насилие и убийство. То тут, то там, были слышны крики полные мольбы о пощаде. Поэтому Гаврилов, помня о ночном разговоре с царём, о том, что разбой допускать нельзя. Оставил в захваченных домах для охраны по несколько солдат, и пошёл на улицы для наведения в нём порядка. Где нагайкой (трофей Азовской компании), а где и пистолетом, он и его егеря утихомиривали особо разошедшихся победителей. Некоторых «героев» — дорвавшихся до винных погребов, приходилось связывать и вести в штаб (один из домов выбранных Юрием).
В одном из переулков на пороге одного из домов: рыжий, бородатый казак, бесстыже насиловал девицу, на которой из одежды были только остатки в клочья разорванной нательной рубахи. Рядом — на ступенях лежало бездыханное тело мужчины среднего возраста: по всей видимости, он был её отцом и погиб, стараясь защитить свою дочь. Двое друзей насильника, пытались снять с убитого дорогой халат, но увидев приближающихся егерей, мародёры «дали дёру». Когда Юрий подбежав, схватил пакостника за шкирку и рывком сбросил пакостника с лестницы. Тот что– то пьяно буровя, поднялся на ноги и, даже не пытаясь одеть портков, обнажил свою саблю. Лучше бы он этого не делал — стоявший рядом с ним егерь зарубил его своим мечом — катаной. А жертва насилия так и лежала у порога своего дома, сотрясаясь в истерике.
— Прикройте её чем ни будь, и занесите в дом. — Скомандовал Юрий не глядя на девушку. — И проверьте, всё ли в доме спокойно.
Вскоре отряд Гаврилова повстречал Петра, он, сидя на коне, в сопровождении своих преданных гвардейцев занимался наведением порядка, наказывая группу грабителей. Причём делал это весьма жёстко — нещадно махая своей саблей и топча копытами своего скакуна. Его лицо нервно подёргивалось, а глаза яростно горели — что говорило о высшей степени негодования овладевшей царём. Романов увлечённый этим делом, не заметил Юрия и вскоре расправившись с ослушавшимися его приказа воинами, свернул на одну из улиц. Преображенцы, идущие за царём занялись уцелевшими мародёрами более основательно — беря под контроль всю площадь. Поэтом и Витальевич, не теряя времени, направился со своими орлами на первую же улицу, откуда был слышен шум. Надо сказать, что
