их никто не тронет. И мы приносим им свои извинения за этот неприятный инцидент»…
Марта с испугом выглядывала в окно, за которым бесновались варвары захватившие город. И как на беду из всех зданий стоящих на этой улице, они выбрали именно её дом: и в данный момент ломали тяжёлую парадную дубовую дверь. Прислуга старалась отбиться от бандитов как могла. На головы нападавших летели ступки, выливалось содержимое ночных горшков, летели табуретки и опустошённые небольшие сундуки. Но оккупанты на это не обращали никакого внимания — размеренно и ритмично ломая дверь и подзадоривая друг друга бранью (о чём можно было догадаться по тону их выкриков).
Маленькая Эльза, чувствуя своим детским сердечком опасность, нависшую над всеми домочадцами, плакала, прижавшись к матери, которая держала малышку на своих руках — пытаясь её хоть немного успокоить. Да и сама Марта, металась по своей спальне как загнанная птица — от кровати к окну, от него к двери и обратно. Женщина, то шептала дочери срывающимся голосом:
— Что такое, радость моя? Всё хорошо малышка, скоро всё закончится.
— Как же так? Как так вышло? Как эти Московиты попали в город? Неужто это все, правда? Неужели у царя Петра на службе состоят «Белые демоны», которые могут отважных воинов превратить в «безвольных, безобидных ягнят»?
Прижимая к груди свою драгоценность — плачущую дочурку, женщина целовала её волосы и снова тихо шептала:
— Тише моя радость, мама с тобой, всё хорошо…. — Эти слова шептались как молитва — как заклинание.
Выглянув в очередной раз в окно, женщина остолбенела от ужаса поразившего её. По улице шли «белые демоны». Именно в момент как она их заметила, с жутким хрустом сломался дверной засов, запиравший уличную дверь. Это было дурным знаком, объясняющим, каким образом русские могли проникнуть за крепостные стены — КОЛДОВСТВО. Внизу послышались ужасный топот, крики и жуткий смех — холодящий душу. Не отдавая отчёта своим действиям, Марта подошла к двери, ведущей из спальни и, не смотря на истерический плачь своего ребёнка, прислушалась — что происходит в доме. Но понять хоть что ни будь было невозможно. Поэтому вопреки всякой логике, женщина открыла дверь и стала прислушиваться к тому, что доносилось из холла. Было слышно, как чей-то властный голос — человека привыкшего приказывать, громко чего-то требовал. Другой — такой же уверенный, только немного шепелявящий вторил ему. Голосов её работников не было слышно.
Вскоре владелец шепелявой манеры говорить что-то выкрикнул, и внизу послышался звон стали — характерный сабельному бою. Здесь ноги у вдовы предательски подкосились в глазах начало темнеть и она, с грохотом упала на пол: настежь открыв приоткрытую ею дверь. Неизвестно как, но Марта не упала на дочь, девочка даже не ударилась об пол. Но от испуга малышка замолчала — ничего не понимая глядя на неожиданно «уснувшую» маму… Мама вскоре «проснулась» — увидела дочь, сидящую рядом и, из её глаз потекли слезы. Внизу снова стояла относительная тишина: шепелявого человека не было слышно, зато другой, снова отдавал приказы своим людям.
— Жители Нарвы, — послышалось обращение человека говорившего с небольшим акцентом, — мы приносим свои извинения за причинённый вам разгром. Виновные уже наказаны и вам, больше ничего не грозит. С вашего позволения мы ненадолго задержимся у вас для оказания помощи нашим раненым друзьям, после чего покинем ваш дом.
Ответом была тишина. Ни зная, как это понимать, Марта поднялась с пола, снова взяла дочь на руки и подойдя к перилам посмотрела вниз. Там она увидела своих работников, стоявших как столбы, «белых демонов» выносивших тела солдат напавших на её дом и троих раненых московитов, которым их друзья заматывали раны.
— Господа, я благодарна вам за вашу помощь и принимаю ваши извинения. — Ответила Мари, стараясь при этом выглядеть как можно увереннее и спокойнее.
Все стоявшие внизу, услышав её голос посмотрели наверх, но тут же тактично потупили взгляд.
— Фрау Марта, оденьтесь, пожалуйста. — Послышался скрипучий голос старой кормилицы — немки Эммы.
Пожилая женщина услужливо протягивала тёплый, бархатный халат — память о муже. В этот момент вдова осознала, что стоит перед гостями в ночной рубахе и чепчике. Быстро его, одев — с помощью пожилой немки, молодая женщина извинилась:
— Прошу прощения за конфуз — всему виной переживания, связанные с нападением этих разбойников… —
