не очень понравилось Юрию. Уж очень ожесточённо «сцепились» между собой оппоненты и неизвестно, чем они могут завершить этот спор. Да и работники, уловившие накал разгорающихся страстей, позабыли о своих обязанностях — конюх ведший Сивку к крыльцу хозяйского дома стоял, разинув рот; каменщики, перемешивавшие цементный раствор, сделали тоже самое. А этому, потакать нельзя.
— Чего стоим? — Спокойно, но громко спросил Гаврилов. — Вроде сегодня не воскресный день: да и я, его выходным для вас, не объявлял.
Спокойная и уверенная интонация голоса подействовала на всех — кроме спорщиков. Поэтому, Юрий обратился к ним отдельно:
— Синьор Болоньези, папа, пожалуйста, подойдите ко мне.
На сей раз, конфликтующие стороны услышали, что к ним обращаются и, замолчав с гордым видом победителя, направили свои стопы к Витальевичу.
— Так. Пойдёмте в хату. — Тихо сказал Гаврилов, когда итальянец и тесть оказались рядом с ним. — Незачем перед челядью балаган разыгрывать.
С этими словами Юрий, некой толикой грусти посмотрел на парочку, стоявшую перед ним, развернулся и первым вошёл в двери своего бревенчатого дома. За ним без лишних слов последовала и виновники переполоха. Когда они вошли в горницу и расселись за большим деревянным столом, Юра посмотрел на них с немым упрёком и проговорил:
— Ей богу, взрослые люди а ведёте — как дети малые. Папа, Марк, вам что, неизвестно, что не всегда в споре рождается истина. Иногда, без такой вещи как компромисс — такие дела заканчиваются мордобоем…
С лица Болоньези быстро исчезла самоуверенная улыбка — он, пытался понять только что сказанное (несмотря на то, что итальянец хорошо говорил на Русском языке, иногда ему было тяжело понимать всё сказанное). Мимика стрельца в этот момент, выражала высочайшее возмущение. — «Как это так, его зять позволил себе так с ним говорить»…
— … А сейчас — без лишних глаз и ушей, давайте поищем выход из сложившейся ситуации. Начнём с вас папа, в чём вы, видите проблему?
— Так этот антихрист, заморозить нас решил!
— Баста! — Выкрикнул архитектор, вскочив со скамьи: его лицо исказила оскаленную гримасу возмущения, а жест правой руки напоминал попытку укусить свой указательный палец. — Меня наняли, чтобы я строит красивый палац! Если вам нужен страшный изба, то ищите кого-либо другого! Только, заплатите за уже сделанный работа!
— Сядьте синьор Болоньези, я вас тоже выслушаю, но немного позднее. — Всё также спокойно проговорил Юра. — Я, не хочу искать виноватых. Мне, всего лишь нужно построить красивый и удобный дом. Поэтому я вас и позвал — нам нужно найти компромисс, то есть, наиболее приемлемое для всех нас решение.
Марк как истинный «горячий» итальянец, «сверкнул» глазами как молниями — но послушался.
— Папа, поясните нам, почему вы считаете, что зимой в доме, построенном нашим уважаемым архитектором, будет очень холодно.
— Так всем ясно почему. — Уже намного спокойнее заговорил старый стрелец — исподлобья, недобро глядя на своего оппонента. — Зимы у нас морозные и ветряные, а через такие большие окна, которые нам собирается делать этот Марк, мы будем терять столько тепла — что никаких дров не хватит для отопления.
— Меня пригласили строить красивый и светлый дом! — Снова «вскипел» итальянец, усиленно жестикулируя руками. — Темниц, строить не буду и не хочу!
— Успокойтесь дорогой друг. — Невозмутимо ответил на выпад зодчего Юрий. — Покажите мне ещё раз свой проект.
— Извольте! — С еле сдерживаемым возмущением ответил Марк и положил перед Гавриловым большую папку, которую он всегда носил с собой. — Вот фасад, вот залы…
Гаврилов внимательно слушал пояснения архитектора: часто уточнял интересующие его детали. Временами хвалил итальянца, иногда старался спокойно обсудить то, с чем был не согласен; задавал наводящие к нужному решению вопросы. Когда вся документация была просмотрена, и оговорена, Юра понял, что он безнадёжно опоздал на службу. К тому времени — когда всё было решено, из части прибыл посыльный, узнать что случилось, почему полковник не прибыл в полк. Несмотря на этот конфуз, Витальевич сделал главное — погасил разгоревшийся конфликт и добился нужных изменений в проекте усадьбы — на той стадии, когда ничего не пришлось ломать для переделки.
— Синьор Болоньези, значит, мы договорились насчёт изменений, — окна делаем немного уже и ниже, а рамы на окнах, будут двойные.
— Согласен,
