но это, сильно удорожит мой проект.
— Не переживайте так, я всё прекрасно понимаю: и ещё — для обогрева дома, мои печники сделают наши — двухконтурные печи…
Гаврилов, разрывался между подготовкой новобранцев своего полка и строительством адмиралтейства. Если в полку благодаря Емельянову, Тимофею и другим его боевым товарищам, всё было в порядке. А именно — почти «безболезненно» прошло разделение полка, на два новых подразделения: назначен новый штаб, который, отправился в Берберовку, где должен был в кратчайшие сроки пополниться новыми рекрутами. Построены новые казармы и другие служебные помещения для другой половины полка оставшейся здесь. Налажено снабжение всем необходимым. То на стройке адмиралтейства, были одни лишь проблемы. Хронически не хватало стройматериалов; поставщики норовили подсунуть не кондицию, по цене отличного товара, то вообще ничего не привозили. Отчего, Юрия буквально преследовало желание, решить вопрос с поставками его, проверенным способом — как в Ростове на Дону. Но он понимал, что это чревато неприятными последствиями и поэтому, максимум, что позволил себе, так это — однократное пополнение своих истощённых финансов.
— Ты это что мне привёз? Уважаемый! — Юрий, еле сдерживая себя, процедил сквозь сжатые зубы, подходя поближе к купцу. — Я тебя спрашиваю, что за г … ты мне привёз?
— Как и заказывали — отличные брёвна для вашего строительства.
— Фёдор, не гневи меня! Где ты здесь видишь хорошие брёвна? Да это, один сучковатый горбыль.
Оба мужчины шли вдоль возов с лесом, который привезли на стройку. Немного сзади их шёл управляющий стройкой: он сделал своё дело — позвал хозяина, когда увидел, что всё что снабженцы доставили, в строительстве использовать нельзя. Теперь он ждал, что решит Гаврилов.
— Бог с вами Юрий Витальевич, лес неплохой, да и вообще, где вы идеально ровные деревца видели…
— Ой, молчи — не доводи до греха…
Юрий смотрел в хитрые серые глаза торгаша и еле сдерживал себя чтобы не схватить того за бороду и не забить его тростью, с которой последнее время, всегда ходил по стройке (было модно).
— … Стволы намного тоньше и кривее, чем я, тебе смерд заказывал.
— Так ваша светлость, не обессудьте. Отборный лес, весь на строительство флота уходит. Даже весь карельский серебристый сухостой забирают.
— Так я, у тебя, такую древесину и не прошу. Ты дай мне то, что мне надобно — что я просил.
Купец, видя, что Юра его товар брать не хочет, раздосадовано улыбнулся и, пожав плечами промолвил:
— Так берёте, аль нет. Сейчас такой товар всем нужен, мне стоит только «свистнуть» — как покупатели его с руками оторвут. Тогда не обессудьте, ни я, ни другие купцы, к вам больше ходить не будем: — время дорого, чтобы его на таких приверед тратить.
Сквозь его густую, русую поросль на лице, была видна, широкая улыбка: глаза хитро прищурившись, оценивающе наблюдали за Гавриловым, ожидая его реакции. Он явно играл, стараясь внушить покупателю, что лучшего товара не будет.
Юрий, резко приблизился к купцу, став сбоку, схватил ладонь к ладони его кисть и, заведя свой локоть, сверху локтевого сгиба противника, распрямил своё запястье. От боли, пронзившей руку, торгаш, присел и громко завопил.
— А-а-а рука-а-а!
— Вот теперь, замолчи и слушай меня любезный друг. Я и так с тобой слишком долго миндальничал. Или, ты завтра привозишь то, что мне надобно для стройки. Или, ты пожалеешь, что вообще на этот свет родился.
— Гаврилов, ты это почто моих купцов калечишь? — Послышался за спиной Юрия голос Петра. — Отпусти его немедленно!
Появление царя никто не ожидал, поэтому, оба участника конфликта, были немного обескуражены. Первым опомнился Фёдор, — как только захват был отпущен, купец с жалобными причитаниями обняв свою руку, спрятался за высокой фигурой Романова.
— Кто мне объяснит, что здесь происходит. Строго поглядев на Юрия и купца, поинтересовался самодержец.
— Надёжа государь о защите молю! … — Пав ниц перед Петром, запричитал Фёдор и, указывая на Юрия не травмированной рукой, залепетал. — Он, меня на подлог подбивает, мучает, для достижения этой кривды (обмана)! А я, человек маленький боюсь, не выдержу! …
Взгляд Петра стал более суровым, щека немного задёргалась в нервном тике. И, еле
