Русских воинов, стоявших на палубе галеона и матросов, наблюдавших за всем с борта своего корабля, пронёсся негодующий ропот. Царь немного выдержал небольшую паузу и продолжил:
— Ну что братья! Ответим им той же монетой — отправим их в царство Посейдона! Пусть рыб покормят — поступим с ними также как и они с нашими товарищами!
После всего услышанного, все без исключения поддержали Петрово решение относительно участи пиратов.
— Да, пусть море скроет и их следы! … — Послышались одобрительные возгласы.
Но эти выкрики, вскоре утихли. Царь заметил капитана «Виктории», подошедшего к борту (пароход на полтора метра возвышался над захваченным галеоном).
— Ну что скажешь Семион Дормидонтович? Каково состояние наших пароходов после боя?
— Пётр Алексеевич, ущерб, конечно, есть — но, по сравнению с тем, что обычно бывает после таких баталий — незначительный. Вода нигде не просачивается, пробоин нет; медики возятся с ранеными — вот их как раз много. И судя по всему, «Виктории», придётся стать на верфь — для ремонта. В некоторых местах доски под бронеплитами сильно потрескались — заменить надо, да трубы в нескольких местах супостаты продырявили. Но эти прорехи, мы сами — по пути заделаем…
— Знать так! У России — броневым кораблям быть! — Вдохновенно выкрикнул самодержец.
Двое мужчин сидели за обеденным столом, в небольшой, но уютной комнате постоялого двора и вели непринуждённую беседу. Это завтра они будут играть каждый свою роль — один станет напутствовать уходящую в северную Америку экспедицию; другой — с длинной, окладистой бородой (что по общепринятым меркам было неприлично) — возглавит все пять кораблей везущих первых колонистов и всё необходимое им на первое время, к месту их нового жительства. Но всё это будет потом, а сейчас, они пили новомодный напиток — шоколад и вели ностальгическую беседу.
— Да, Пётр Алексеевич, разворошили мы с вами тогда «осиное гнездо». Ведь Британцы, так и не простили нам исчезновения кораблей Эбботсона. Ой, как они тогда удивились прибытию наших торговцев.
— Да. — Согласился мужчина — собеседник бородача. — Мне рассказывали как английская таможня тогда все глаза проглядела в поиске следов спешного ремонта, и других признаков боя.
— А когда они опомнились и прислали к нашим берегам карательную экспедицию Royal Navy. Помнишь?
Бородач, одетый в неброский гражданский костюм, был явно моложе своего собеседника — немного отёчного мужчины лет пятидесяти, носившего форму капитана Преображенского — гвардейского полка. Но при этом, молодой человек весьма фамильярно общался со своим сотрапезником. Но эта манера разговора, не вызывала со стороны старшего по возрасту человека никаких возражений.
— Да Юрка… ой прости — Пётр Петрович. Если бы мы тогда не успели перевести с Дону один из твоих бронекатеров — не было бы нам тогда, такой лёгкой Виктории. Быстро британский адмирал сообразил, что к чему и пошёл на попятную.
— Ну да. Куда деваться, когда на твоих глазах, за двадцать минут, небольшая «лодочка» береговой охраны без труда поджигает два галеона и собирается …
— Помню, помню: я ещё тогда согласился считать это их нападение недоразумением, которое не должно сказываться на наших отношениях. Впрочем, им этот урок всё равно впрок не пошёл.
— На то она и политика государь. — С этими словами, тот к кому обращались, как к Петру Петровичу потянулся за виноградом, лежащим в стеклянной вазе. — Улыбайся, даже если держишь камень за пазухой и постарайся его кинуть в соседа при первой же возможности — когда появится в этом выгода.
Оба собеседника, не сговариваясь, подняли рюмки с водкой стоящие рядом с ними на столе и, «чокнувшись» ими опорожнили их одним глотком.
— Да, были времена. Помнится на ассамблеях у Лефорта, водочку пивали кружкам. — С небольшой тоской в голосе проговорил Романов; возвращая опустевшую рюмку на стол. — А сейчас, благодаря стараниям нашего профессора Елизаветы Семёновны, мой медик пытается мне полностью запретить пить. Эх, нельзя мне было врачам столько свободы давать.
— Питер, так ты сам им повод дал, когда сильно запил после Крымской компании.
— Да на моём месте, другой человек тут же помер, или на крайний случай ума лишился. — Это, какие нервы нужны — своими глазами видеть как сквозь твою ногу Петруха — на вылет проходит пуля, а ты, на это даже не обращаешь
