он выбрать для себя другую цель. Как несколько всадников, быстро окружили кольцом какого-то богато одетого, пожилого мужчину. А он в свою очередь, принялся отдавать разные команды окружающим себя людям. Конечно, его «достать» было возможно, но Гаврилов, подумав, этого делать не захотел. Судя по реакции, скорее всего это и был великий визирь. Благодаря его вмешательству в этом времени, он не погиб в девяносто первом году. В том случайном бою против австрийского войска во главе с Людвигом Вильгельмом Баден-Баденским, при битве под Сланкамену. А находился здесь на Дону и был жив, и здоров.
— Юрий Витальевич, что вы не стреляете? — Тихо поинтересовался Степан, бывший при нём вторым номером.
— Кажется, я за малым, чуть самого визиря не подстрелил. — Ответил тот.
Кокоря немного неаккуратно пошевелился — быстро и сильно повернувшись к напарнику. И удивлённо посмотрел на него.
— Ну и прекрасно. Одним выстрелом обезглавил бы османское войско.
— Не всё так просто, Стёпа. Убей мы его сейчас, то вся эта орда, вернётся в Азов, и когда мы в свою очередь подойдём к его стенам. Представляешь, сколько своих людей потеряем, их, оттуда «выковыривая». А так, пусть идут, а мы их на марше пощиплем, затем, когда половина войска переправятся через реку. Так что, обезглавливать османов, ещё рано.
— Ну, тебе командир виднее. — С неохотой согласился Кокоря.
В этот момент один из всадников закончил осмотр тела убитого товарища, и о чём– то доложил тому, кого Юрий посчитал визирем. Тот что-то сказал, и сделал какой-то короткий жест рукой. Повинуясь этому, несколько всадников начали прочёсывать землю в указанном им секторе. Постепенно приближаясь к залёгшим стрелкам. Уж такой прыти от турок Юрий не ожидал.
— Всё братец, легли и не шевелимся. — Прошептал Юрий, плавно опуская голову. — Сейчас проверим, насколько хороши наши маскхалаты и оборудованные лёжки. Смотри не шевелись, даже если их лошадь наступит своим копытом на тебя.
— Хорошо командир, будь спок. — И плавно распластался по земле, сливаясь с травой.
Сипахи приближались неспешно, осматривая каждый клочок земли и держа луки наготове. Чтобы любой непонравившийся участок, незамедлительно усыпать роем стрел. Один раз они так и поступили, заметили небольшое шевеление в траве, и за короткий промежуток времени каждый из них выпустил по несколько стрел. Когда же конники достигли того места которое только что обстреляли: то неожиданно радостно засмеялись и заглушая друг друга затараторили. Самый ловкий и молодой из воинов быстро наклонился и, не покидая седла, выдернул с земли стрелу. На неё был нанизан какой-то маленький зверёк, а уже в нём торчало ещё пара стрел. Боец лихо поднял тушку зверька над головой, что вызвало новую бурю эмоций.
— Так будет с каждым, кто постарается к нам подобраться незаметно! Или снова стрелять по нам! И кем бы ты ни был, тебя ожидает такой же конец!
Перекрикивая всех, орал воин, держащий над головой стрелу с несчастным зверьком. И злобно смотря куда-то в степную даль. Его гримаса, соответствовала угрозе и наверно должна была напугать таинственных стрелков.
— Ну что Стёпа жив? — Поинтересовался Гаврилов, когда группа всадников отъехала от них на приличное расстояние.
— А что со мной сделается, они-то до нас даже не доехали. — Они приподнял голову и посмотрел в след уезжающим всадникам. — А что кричал тот турок?
— Да так. Говорил, что мы обидели его, и он хочет пристрелить нас как бедного зверька, которого перепутал с нами. А сейчас поехал к своему командиру хвастаться своим успехом. — С сарказмом пошутил Юрий.
— И что? Неужели мы его отпустим?
— Можно было бы, и наказать его, но, не дай бог придётся открыть плотный огонь, и от этого пострадает Мустафа Кёпрюлю. Нет, лучше отыграемся на артиллерии.
Через полчаса или чуть больше показался и «бог войны». Телеги запряжённые верблюдами тянули большие пешки. Тащили их медленно, с большим натягом. Пушки хоть и были разобраны для
