санитар. С испугом смотря на человека, который вспылив, держал его на прицеле.
— Ты дядя, про егерей слышал? — Задал Юрий ему вопрос санитару, не убирая своего оружия от его головы.
— Тогда, наверное, знаешь, на что мы способны ради друг друга.
— Ага, знаю: мне рассказывали про вас барин.
— Тогда не чуди, уложи тела в гробы, заколотишь, и напишешь имена на крышках. Этого пометишь как Кондрата Марьина, а этого как Семёна Йикуно. И быстрее вези в Ростовскую на Дону крепость, чтобы на нашем кладбище похоронили, и ни дай бог не сделаешь, как я тебе сказал….
— Барин не беспокойтесь, сделаю всё, как вы сказали. Только написать не смогу — безграмотен я. — Санитар развёл руками и виновато улыбался.
Гаврилов пока выговаривал мужичку, призванному на санитарную службу: немного успокоился и, убрав пистолет, сказал уже более спокойным голосом.
— Ты давай пока тела в гроб уложи, а я пока крышки подпишу — кто, где лежит. И поторапливайся, давай. — Достал карандаш и стал аккуратно выводить буквы….
Остальные спецы, пополнив боеприпас ещё на катере: тоже опустили своё оружие, когда поняли, что всё решилось положительно. Затем неспешно оседлали коней, которых охранял какой-то незнакомый молодой гвардеец в зелёном суконном мундире (он до этого, с большим интересом наблюдал за происходящим конфликтом). И когда все были в седле, тот недоверчиво осмотрев непонятных для него воинов со странным оружием, обратился сразу ко всем:
— Господа, прошу поторопиться, вас уже заждались. Следуйте за мной.
И больше не говоря ни слова, пришпорил своего гнедого коня, и поскакал на нём к ближайшей балке. Когда она была достигнута: отряд, вслед за провожатым, направился по её дну на восток. Через какое-то время появились группы стрельцов, ожидающие начала боевых действий. Все они вели последние приготовления к боевым действиям, которые должны были вот — вот начаться. Кто-то из них точил свою саблю, некоторые правили полулунное лезвие своего бердыша. И к своему удивлению Юрий заметил, что у всех воинов были пищали и ручницы (ручная пищаль), к которым стрельцы прилаживали фитили. И что было причиной такого анахронизма: толи консерватизм этих воинов, или нехватка средств на их перевооружение, было непонятно.
Конная группа егерей с интересом рассматривала это красочно одетое воинство. Но и те на какое-то время, отрываясь от своих занятий, с не меньшим интересом смотрели в след странно одетым всадникам, ведомыми петровским потешным воином. А затем, удовлетворив своё любопытство, снова возвращались к своим занятиям. Постепенно овраг расширялся, и вскоре перешёл в низину, где расположилась основные силы российского войска.
— Нам сюда. — Коротко бросил фразу гвардеец, направляясь к большому шатру находящемуся почти посредине лагеря.
Юрий, не говоря ни слова, послушно последовал за гвардейцем, указывающим путь. Войско, готовящееся к битве, завораживало своими размерами и мощью. Вокруг штабной палатки компактно, расположились Преображенцы, они готовились к бою, и что было отрадно, в руках у них были штуцера, выпущенные ростовскими оружейниками. Они, так же как и стрельцы, готовились к предстоящей битве, кто-то правил заточку своей сабли кто-то с интересом рассматривал примкнутый штык на своём штуцере, который в отличии то багинета, не закрывал канал ствола. А немного вдали, часть гвардейцев имитировала зарядку, прицеливание и выстрел из нового оружия. Многие воины: в черных треуголках, тёмно-зелёных мундирах с красными воротниками и манжетами на рукавах, узнавали своего товарища — сопровождавшего егерей и приветствовали его по имени:
— Здрав будь Алексашко! — Бодро и весело кричали они, замечая приближающегося к ним товарища.
Тот так же радостно и весело здоровался со своими друзьями, обращаясь к каждому по имени иногда умудряясь мимоходом перемолвиться несколькими словами.
Юрий со своим воинством, следуя за петровским воином, в свою очередь приветливо кивал во все стороны и просто говорил всем — «Здравствуйте». Но им, по сравнению с провожатым, уже отвечали более холодно и сдержанно. Когда, наконец, миновали «живое ограждение» взору подъехавших к штабу людей, открылась картина, достойная пера великого художника. Перед шатром был большой стол, на котором была разложена карта. И склонившись над ней, стоял Патрик Гордон, Лефорт и ещё несколько незнакомых Юрию человек. Единственной фигурой стоявшей демонстративно прямо, был Меньшиков, он, как и все был в форме Преображенца, и с хитроватой
