улыбкой, и вызовом смотрел на подъехавших к штабу людей.
— О, какие люди. — Начал он. Заговорив на манер паяца, и театрально разведя руки в стороны. — Премного наслышан слухами о ваших подвигах. О том, как после вашего сегодняшнего нападения, сразу несколько калмыцких отрядов, якобы решили, что против них воюет нечистая сила, и дезертировали. Не соблаговолите ли нам сегодня воочию показать ваше военное мастерство и мужество.
Он явно играл на публику. И Тимофей, за малым не кинулся на нахала с кулаками. Хорошо что Юрий вовремя это заметил начало его движения и схватив того за руку.
— Стоять! Господа офицеры, давайте прибережём свой боевой пыл для врага! — Громко отдал он команду своим егерям. Поверьте, там будет более достойный противник.
— О, у вас так мало боевого пыла, что вы боитесь потратить последнее?! — И сам же засмеялся над своей остротой.
— Отнюдь! — Тут же ответил Юра. — Боюсь, что мои люди, не столь искушённые в ваших шутках, слишком рьяно начнут доказывать свою правду и могут кое-кого покалечить. Не хотелось бы Петра Алексеевича лишать такого ярого и грозного сподвижника! До которого, нам расти и расти.
За этими словами, последовал дружный хохот. Так как уже все окружающие люди, отложив свои дела. Наблюдали за неожиданным «балаганом» разыгравшемся на их глазах.
— Молчать! — Коротко и сухо «рявкнул» Патрик Гордон. Посмотрев на Юрия и Меньшикова с неким призрением. И затем сухо продолжил. — Здесь вам не Двор и не ассамблея. Кто хоть слово без моего разрешения скажет, выпарю прилюдно — да так, что месяц ни сесть, ни лечь не сможете.
И уже более тихо, почти себе под нос. — Ненавижу пустых фаворов. Ради своей выгоды, любое дело запорют.
— Пётр Иванович, да я что? Ведь я что подумал то и сказал… — Заговорил было Меншиков, но осёкся под взглядом Патрика.
— Только глупак, когда не надо, говорит что думает. — Резюмировал Гордон. И уже обращаясь к Юрию, продолжил, тыча в карту веткой, которая служила ему указкой. — Иди сюда. Вот здесь располагай своих людей. Приблизительно здесь, Османы будут поднимать на кручу свои пушки. Больше негде не получится. Делай что хочешь, но ни одна турецкая пушка недолжна выстрелить. Торопись, скоро они всполошатся, мы перехватили и уничтожили два из передовых отряда.
— Тогда разрешите выходить на позиции. — Поинтересовался Гаврилов, изучив хоть и подробную, но украшенную ненужными рисунками и знаками карту.
— Иди. Тебя проводят, а там тихой сапой, незаметно доберётесь до своих позиций. — Буркнул Гордон и повернулся к Юрию спиной, Давая понять, что разговор окончен.
— Пётр Иванович, разрешите ещё на карту взглянуть? — Поинтересовался Гаврилов.
— Это ещё зачем? — Удивлённо, но, слава богу, не раздражённо поинтересовался Патрик Леопольд, снова повернувшись всем корпусом к вопрошающему.
— Хочу заранее решить, как выгоднее своих воинов поставить. Чтобы они, с максимальной пользой могли своё оружие использовать.
— Ну, посмотри, коли тебе, это поможет….
Юрий, еле успел распределить своих воинов по позициям, поставив пулемётчиков туда, откуда они могли эффективно вести фланговый огонь. И уже дооборудовал малой сапёрной лопаткой свой окопчик, когда, первые пушки были подняты по крутому берегу. Орудия подымались в разобранном виде, и некто их устанавливать на лафеты не спешил. Их попросту складировали на большой площадке. Которую турки, спешно оборудовали под свой опорный пункт, поспешно возводя вокруг неё укрепления. Но его — Юрина позиция, выгодно возвышалась над вражеским укреплением.
Но мирная идиллия продолжалась недолго. По началу, внизу на реке что-то вызвало усиленный интерес у османов. Но когда оттуда послышались первые выстрелы, весь лагерь пришёл в хаотичное движение. Кто-то кинулся к пушкам, кто-то к своим лошадям, а некоторые, как были, стали прыгать с кручи. Наверное, чтобы помочь раненым товарищам. Юрия и его егерей интересовали те, кто возился с орудиями. Как тогда в крепости на Эльютере он со своими друзьями планомерно отстреливал орудийные расчёты. Только задача упрощалась тем, что сейчас пушки были без лафетов, а последние без колёс. И для начала стрельбы, из орудий: надо было всё это собрать воедино. А пока, получалась такая картина, один падающий пушкарь, державший до этого тяжёлый чугунный ствол. Вызывал цепную реакцию, когда все теряли равновесие, и пушка калечила тех по кому ещё не стреляли. Поэтому, с расчётами покончили ещё до того, как было готово к заряжанию
