мне свой чудо арсенал. Но о нашем разговоре, ни кому не слова. Мы с вами вдвоём предоставим это Питеру, как наш совместный проект….
Победители подводили итоги сражения, считали свои и чужие потери. Кому повезло — занимался трофеями (ну чтобы и себя не обидеть). Менее удачливые придворные, присматривали за первыми: вдруг удастся поймать их за руку, или самим что-то незаметно умыкнуть. На то она и война. Поближе к вечеру нашли и опознали тело визиря Кёпрюлю. А тем временем, радуясь победе, Пётр Восторженно ходил по полю брани, осматривал трофеи и выслушивал от своего любимого учителя доклады и пояснения по поводу прошедшего сражения. Когда царя проводили мимо окопов, где держали оборону егеря, он обратил внимание на россыпи гильз. На полу слове — жестом прервав, рассказ Гордона и осмотревшись по сторонам, он возмутился:
— Почему столько меди лежит под ногами и просто втаптывается в землю! А потом будите мне жаловаться, что не из чего пушки лить, и деньги просить на её закупку! Немедля стрельцов сюда, и пусть соберут с земли всё, до единой гильзы.
— Так, егеря здесь стояли, это после них осталось. — Раздался голос из толпы, состоявшей, из сопровождавшей её свиты.
— А мне плевать, чьи позиции здесь были! Я сказал стрельцам собирать, значит, тому и быть! — Царь возмущённо посмотрел на сопровождающих, ища того, кто посмел ему дерзить.
Не дожидаясь пока найдут виновных, сразу несколько человек из его свиты, побежали в стрелецкий полк, чтобы озадачить последних царским указом. С усмешкой посмотрев вслед бегущим порученцам, царь не поворачиваясь, спросил:
— Патрик, а где егеря что-то я их нигде не вижу? Ты что, без моего ведома их куда-то отослал?
— Питер, так от их отряда почти нечего не осталось. Почти все его бойцы, получили ранения той или иной степени тяжести. К несчастью, среди них немало и убитых.
— Как это…?! — Лицо царя, снова стало серьёзным. И он повернулся в сторону своего друга и учителя.
— Они, как и было им приказано, выбили всю артиллерию врага, и когда Османы пошли в атаку, задержали их, не пропустив их дальше своих позиций. Они дрались как берсеркеры древних викингов, благодаря чему мы смогли без особых проблем отразить фланговые атаки конницы. Да и среди твоих гвардейцев, поэтому потери малые, хотя они атаковали уже изрядно ослабленного и сломленного противника.
— Жалко. Очень жаль. Они могли бы мне под Азовом пригодиться. А Гаврилов как, сильно ранен? Или он погиб в этом бою?
— Нет, Питер, у него ни единой раны. Но, его лекари, что-то там делали с кровью Юрия Витальевича и теперь, он вынужден какое-то время лежать. По его же просьбе, мы его отнесли егерскому обозу, куда, скорее всего, будут подходить его уцелевшие бойцы. — И приблизившись к Петру почти вплотную, тихо проговорил. — Я тут после боя был у Юрия Витальевича, и мы с ним какое-то время беседовали. И нашли интересное решение, как обезопасить вас, на случай если стрельцы вздумают снова бунтовать.
Лицо Петра мгновенно «окаменело» а кулаки сжались с такой силой, что на них побелели пальцы.
— Они что, опять что-то замышляют? — Спросил он.
— Нет, Питер, это превентивный шаг. Сейчас ни какой угрозы нет, прости, что испортил твою ВИКТОРИЮ, совершенно не вовремя начав эту беседу.
— Не вовремя?! С этими животными такого слова не существует! Не успеешь и глазом моргнуть, как они в набат бьют. Если вы придумали что-то стоящее, говори. — Пётр несмотря на бушующую внутри его ярость, говорил тихо и уже ничем её не выказывал.
Патрик, посмотрев по сторонам, на недоумевающую царскую свиту, стоящую немного в стороне. И гадающую, о чем сейчас шепчется царь со своим учителем.
— Мы вооружим отряд из преданных тебе гвардейцев, и они пройдут соответствующее обучение у Гаврилова: будут действовать по принципу егерей. После этого, только пусть кто ни будь попробует сунуться со своим бунтом….
Как сказал Юрию пожилой шотландец, так оно и вышло, егеря, не имеющие серьёзных ранений один за другим, подходили к обозу с амуницией. Гаврилову же, давно уже опостылело валяться: и он, пользуясь тем, что Ждан до сих пор его не нашёл, поднялся и занимался тем, что составлял список уцелевших бойцов. Пока «картина» получалась не очень радостной: возле обозных телег, вместе с ним находилось человек двенадцать, двое, как и Юрий не имели не единой царапины. Среди остальных, с большой натяжкой, боеспособными можно было считать семь — восемь человек. Судьба остальных была пока неизвестна.
— Тима, Захар, берите тех, кто не сильно ранен. Пройдитесь среди убитых поищите наших. — Дал запоздалое распоряжение Юрий. — Понимаю, что могут
