уже некоторых похоронить, но поспешите, может, кого ни будь, ещё найдёте.
— А вот вы где! — Раздался голос Ждана. — Юрий Витальевич, батенька, почему вы поднялись? Ни дай бог, что с вами случится, чего я буду в своё оправдание Елизавете Семёновне говорить? Отец родной, не губи, приляг, делай так, как дохтор тебе велел.
— Некогда мне любезный друг. Надобно о своих погибших побеспокоиться, пока их всех в общих могилах не похоронили.
— Так воевода, не изволь беспокоиться. Всех ваших убиенных уже положили в как их там, э-э-э… гробы — во. Дохтора, ещё перед началом сечи по этому поводу распорядились. Мол, всех павших, кто в вашей одёже будет, укладывать в эти… ну, деревянные. И отправлять в Ростов. А теперяча не серчайте, но я, должен следить, чтобы вы лежали. Такой у меня приказ имеется.
— Ой, зря я так избаловал медиков. — Отшутился Юрий, неспешно укладываясь на телегу. — Скоро и шаг без их позволения нельзя будет сделать. Ну, укрой уж меня любезный помощник жрецов Асклепия, ветерок то прохладный, замёрзну ещё по твоей милости….
Уже прошло четыре дня, как Петрово воинство разбило армию великого визиря. Теперь оно стояло возле ростовской крепости и, выставив кордоны, блокировало все подступы к ней (незачем чужим видеть то, что им не положено). А заранее привезённые мастера и корабелы из команды Юрия, начавшие работать, как только сошёл снег, ускоренными темпами строили всё новые и новые ладьи. Благо, всё необходимое для этого, заготовили ещё зимой. Царь лично бегал между кораблестроителей и поторапливал их. Временами он брался за топор, чтобы вдоволь помахать им. Но особо часто он забегал на лесопилку. С мальчишеским восторгом наблюдая, как быстро распиливаются брёвна. И какие ровные получаются доски. Когда он увидел это впервые, то долго пытал обслугу, чтобы они подробно ему объяснили, как ветер может одновременно подавать древесный ствол для распиловки и одновременно пилить его сразу несколькими пилами. Не с меньшей нагрузкой работали и металлурги, которые объединившись с оружейниками, круглосуточно отливали стволы для корабельных пушек….
По возвращению, Юрия очень удивила одна перемена, а именно: что Гаврила, нанятый для помощи по хозяйству и живущий у них дома во флигеле, оказывается за время его отсутствия, женился. И привёл к себе молодую жену Марью, которая с усердием начала помогать Ульяне. Юра, как только узнал эту новость, сразу вышел во двор, чтобы поздравить своего работника.
— Ну что Гаврила, позволь поздравить тебя с тем, что нашёл свою вторую половину. Искренне рад за тебя.
— Благодарствуйте Юрий Витальевич. Вы уж извините меня, что жену в дом без спроса у вас привёл. Но мне Ульяна Матвеевна добро дала. Вот те крест.
— Всё в порядке Кузьмич, не переживай так. — Юрий с улыбкой протянул руку своему работнику. — Дай пожать твою руку, и живи во флигеле со своей супругой. Даю тебе на это добро. И вот ещё что.
Гаврилов, после рукопожатия полез за пазуху и достал оттуда заранее приготовленную небольшую мошну.
— Это тебе, от меня подарок. Сам купишь чего подарок своей жене. Да и так мало ли чего вам ещё может понадобиться….
Патрик Гордон, сразу же по приезду, нагрянул к Гаврилову и после с восторгом рассматривал арсенал будущих охранников. Он состоял из пятидесяти ППШ. и ТТ., десяти ДТ., и в придачу к ним, шла половина из имеющихся боеприпасов. В довесок к этому Юрий выделил полсотни бронников и касок. Юре, на ружейном складе лучше было не появляться, у него сердце обливалось кровью и, нещадно душила «жаба» когда он видел тот мизер патронов, который у него остался. И он нещадно корил себя за такую расточительность. Радовало только одно: Иванов Борис Самуилович, Кузнецы и прочие необходимые специалисты. Уже убыли под Тулу, где согласно царскому указу, спешно возводился городок, в котором должны будут открыться цеха по производству передового оружия, а позднее и боеприпасов к ним.
Так же Юрию стала известна суровая правда о последствиях того боя. Из тридцати шести человек вступивших в сражение, погибло десять. Причём, в основном это были самые опытные воины. Восемнадцать бойцов были серьёзно ранены и сейчас лежали в ростовском госпитале. Четверо хоть и небыли госпитализированы, но в ближайшее время на них рассчитывать было невозможно. Оставались только восемь человек, с
