окончите.
«Провинившиеся» воины мгновенно «испарились» как будто, их здесь и не было.
— Так доктор, командуйте, что нам делать, чтобы исправить ситуацию. — Снова улыбаясь, поинтересовался Пётр.
— Да что вы, надёжа государь! — Испуганно замахала руками Лиза и снова упала на колени. — Спасибо вам батюшка, вы нас и без того спасли и защитили, а дальше мы сами справимся!
— Доктор, вы с земли то подымитесь. — Уже строже сказал государь. — Мои соколы вас обидели, знать мне и ответ за их безобразие держать. И не вздумайте больше перечить мне! Не люблю такого.
Всё это, отрезвляюще подействовало на врача, и она, поднявшись с колен, вытерла рукой слёзы (лучше бы ей этого было не делать — пыль, прилипшая на её ладони, размазалась полосами по её смазливому личику).
— Так нам раненых, назад, в палатки занести. А там мы им родимым, сами необходимую помощь окажем.
После этих слов врача, самодержец подошёл к ближайшим носилкам: на которых лежал воин без обеих ног, и перед тем как взять их, обернулся к своей свите, и распорядился:
— Чего стоите как столбы? Немедля, аккуратно взяли носики и бережно заносим наших воинов обратно. А ты Гаврилов, иди ко мне, вместе будем солдат в палатки заносить.
Когда Юрий выходил за следующим раненым, их с царём догнал Меньшиков. Поравнявшись с Петром, он слегка подтолкнул его локтём. И с нагловатой улыбкой, многозначительно кивнул головой в сторону Элизабет, которая умывалась в госпитальном рукомойнике. Пётр отвесил тому увесистую оплеуху и серьёзным тоном, отчитал своего любимца:
— Охолонь сводня. Она мне не как куртизанка нужна, а как доктор. Хотя, впрочем, она ничего, … — Царь выдержал паузу, оценивающе поглядев на девушку. — …Но я, запрещаю её трогать! Доктор, мне для дела нужнее — как врач. Уяснил? А пока, Азовскими прелестницами обойдёмся.
— Как скажешь, мин херц. — Пожал плечами Александр Данилович, изображая полное безразличие и покаяние.
— Ладно, иди уже шельма, и не вздумай меня ослушаться по этому вопросу.
На следующее утро произошло то, что и ожидал Гаврилов. Появились казаки, которые сопровождали делегацию из Лютика. Делегаты растерянно бродили вокруг крепости (в неё саму их не пустили). Удостоверившись, что отныне Азовом владеют русские, турки немного сникли и отправились в обратный путь, неся своим товарищам эту горестную для них весть.
Двое старых, неразлучных друзей, степенно сидели у камина и попивали новомодный — целебный напиток — джин. Начинающий лысеть джентльмен рассеянно смотрел на пляшущие языки огня, излучающие приятное тепло и изредка прикладывался к своему бокалу. Видимо он чего-то старательно обдумывал. Другой же, в противоположность своему начавшему набирать вес другу, был сухопар, и расставаться со своей полностью седой шевелюрой не собирался. Так же, в отличие от своего товарища, временами проявлял еле заметные признаки нервозности. Они заключались в том, что время от времени, он, на очень короткий срок, начинал выбивать дробь, стуча костяшками пальцев по деревянному подлокотнику своего кресла. Другим признаком его беспокойства было то, что он слишком часто поглядывал на сидящего рядом с ним джентльмена. С явным нетерпением ожидая услышать его мнение по какому-то вопросу.
— Вильям, чтобы не говорили, а всё-таки замечательный напиток изобрёл этот врач Францискус Сильвиус. — Не выдержав долгой паузы, нарушил молчание долговязый, седой мужчина.
— А? — Спокойно переспросил крепыш, не отрывая своего взгляда от огня. — Да, ты прав, меня например, он прекрасно избавляет от моей колики. Да и его вкус, просто божественен.
С этими словами Вильям (он же хозяин замка), молча, лениво, отвёл немного в сторону руку держащую бокал. Вышколенный слуга (молодой юноша, в богато расшитой ливрее: державший бутылку алкогольного напитка в руке), тенью скользнул к креслу своего господина и с грациозностью и элегантностью, достойной великого болеро, наполнил его бокал. Затем, также тихо отступил назад, в затемнённую часть зала.
— Вообще-то Брайан, то, что ты мне сейчас рассказал. — Вернулся к основному разговору Вильям, посмотрев на собеседника. — Это не дурные вести, а кошмарные известия.
— Неужели? Но ведь Османская империя далеко. Да и я уверен, что в этих невероятных рассказах очень мало истины. Они придуманы трусами, лишь бы оправдать перед ханом своё поражение.
— Друг мой, вот здесь, я с тобой не согласен. Всё сегодня рассказанное тобою, лишь подтверждает то, о чём мне докладывали ранее. И надо признать: выслушав твой
