только не обижайтесь на нас, за то, что вас сюда посадили. Но мы на службе, а вы таким смертным боем немчуру гоняли. Вот они и вытребовали для вас это заточение. Как суд будет, мы все за вас слово своё скажем, а не поможет, так в набат ударим.
— Спасибо тебе, прости, не знаю, как к тебе обращаться.
— Так Егорка я, Иванов сын. — По голосу можно было понять, что говоривший мужчина немного смутился.
— Благодарю тебя Егор Иванович, в век твоё добро не забуду.
— Не стоит, благодетельница ты наша, чем можем, тем тебе и поможем. — Сказал он, выходя из камеры и закрывая дверь.
Ботвинья была ещё тёплая, густая и наваристая. Не смотря на то, что Елизавета проголодалась, ела она, не спеша — по-другому не позволяло воспитание. Тем более, принесённый стрельцом тулуп, начал уже согревать. Благодаря чему, ситуация в которой она оказалась, воспринималась уже не столь критично. Узница даже начала немного дремать, когда снова услышала звук отодвигаемого засова запирающего дверь её темницы.
— Елизавета Семёновна, не пугайтесь это мы.
На сей раз, стрельцов было двое. Один из них подсвечивал горящим факелом и нёс кувшин, скорее всего в нём был обещанный квас, а его товарищ держал в руках что-то похожее на матрац.
Они подошли к заключённой и тот, который нёс мешок, положил его рядом с Лизой.
— Тут такое дело боярыня, — заговорил стрелец держащий факел, по голосу Лиза узнала в нём Егора, — Твой муж, прознал о том бесчинстве, учинённом германцами. Ну и решил их наказать.
— Что с ним!? — Не сдержавшись, выкрикнула она.
— Боярыня не бойтесь, с ним всё в порядке. — Заговорил второй — молодой стрелец с только что начавшей пробиваться жиденькой порослью на лице. Просто он легко ранил двух иноземных учителей, а одного австрияку, кажется, серьёзно подранил.
— Хорошо, что нас туда послали и смогли уговорить его отдать нам оружие. — Дополнил рассказ молодого воина Егор. — Мы ему тихонько сказали, что вы у нас и пообещали устроить этой ночью для вас небольшое свидание. Так что, не подведите нас.
— Вы, так много для нас делаете, — растерянно поинтересовалась Лиза, выслушав воина стоявшего перед ней с факелом, — но я не понимаю, почему? Что за обстоятельства заставляет вас так поступать? В чём причина вашей заботы обо мне и моём муже? Ведь мы с вами не родственники и даже не знакомы.
— Вот здесь вы ошибаетесь матушка. — Егор искренне улыбнулся, и посмотрел на узницу с какой-то отеческой теплотой. — Мы вас видели под Азовом. Вы тогда братку моего, младшенького спасли, ранен он был — страшно ранен. Поверти, я в этом понимаю, не в одном бою участвовал и разное повидал….
— А то, что вас в яму посадили, так мы не могли воеводу ослушаться… — Вмешался в разговор юноша. Но под строгим взглядом старшего товарища тут же замолчал.
— Прошка прав, — продолжил старший стрелец, — у воеводы есть царский указ — о том, чтобы этой немчуре, оказывать во всём содействие. Но вы не бойтесь матушка, мы вас отсюда в любом случае вызволим. В крайнем случае, в набат ударим. Просто надо для этого подготовиться — сговориться, чтобы все были готовы выступить….
Ночью, стрельцы сдержали своё обещание. Дверь отворилась, и в камеру вошёл Лео. Одет он был в европейский костюм (который был пошит специально, для приездов в столицу), но только без головного убора. Перешагнув через порог, он остановился, приподнял повыше масленый светильник, который держал в правой руке и внимательно осмотрел темницу.
— Леонид Ибрагимович, мы за вами поближе к утру придём. — Сказал охранник и закрыл дверь.
— Лиза, ты спишь? —
