Совать нос не в свои дела, ввязываясь в криминальные разборки — вот любимое занятие неугомонной Женьки! Не отступает она от своих правил и на отдыхе в Крыму. Правда, заботливый муж приставил к Женьке ее двоюродную сестрицу Дусю, чтобы культурный отдых не превратился в одно сплошное расследование. Но и это не помогло!
Авторы: Раевская Фаина
надпись «Ариэль». Теперь понятно, почему яхта такая белая. Как ни странно, трап не был убран, что существенно облегчало мою задачу по проникновению на яхту. Стараясь не производить шума, я легко поднялась на борт. Если бы кто-то меня сейчас спросил, зачем я здесь, вряд ли я смогла бы ответить что-либо толковое. Я и сама не знала. С чувством глубокого удовлетворения я сняла легкие туфельки и прошлась босиком по нагретой солнцем палубе. Внезапно за спиной раздался голос:
— Ты чего здесь делаешь?
Я оглянулась и со стоном «Мама!» стала медленно оседать. Прямо из пола торчала совершенно черная голова и зло сверкала белками покрасневших глаз. Вокруг головы наблюдалось какое-то подозрительное свечение.
Вот и настал, Евгения Андреевна, для вас судный день! В рай, по всему видать, час не примут, а в аду сковородочку уже разогрели! Вот ведь незадача, а у меня такие планы грандиозные! А может, договоримся?» — я с надеждой посмотрела на голову.
— Язык проглотила, что ли? — спросила голова. Вслед за ней появилось и остальное туловище. Я присмотрелась: ни тебе хвоста, ни копыт… Что ж, у них там, в аду, и черта нормального не нашлось? Прислали бракованного какого-то. Да и мелкий он, по правде говоря, с меня ростом.
— Ты почему такой маленький? — спросила я чертенка, вместо того чтобы начать каяться.
— А сама-то? Метр с кепкой! А я еще вырасту! — обиделся чертенок и отошел в сторону. Теперь, когда закатное солнце не светило ему в спину, я поняла, что это всего-навсего черномазый мальчонка лет тринадцати-четырнадцати, проще говоря, негр. Хотя до настоящего негра ему далеко, так, негритенок пока еще.
— А ты кто? — задала я разумный, на мой взгляд, вопрос.
— Юнга! — гордо ответил негритенок. — А ты?
— А я Женька.
— А чего ты здесь делаешь? — Паренек подозрительно прищурился.
— Да вот, хотела яхту… это… черт, забыла, как это называется! В общем, в аренду взять.
— Зафрахтовать, — подсказал юнга и оглядел меня с ног до головы. — Ты? Ой, не смеши меня! Да у тебя и денег-то таких нет!
— Откуда ты знаешь? — огрызнулась я. — Может, я подпольный миллионер Корейко!
— Ха-ха-ха, миллионерша! — захохотал негритенок. — Вот у нас сейчас дядька отдыхает, вот он миллионер! Часы золотые «Ролекс», а баба у него, ну, чисто фотомодель! Перстень на пальце антикварный, дорогущий, страх, и пахнет от него здорово! А от тебя перегаром несет за километр!
Я устыдилась и потупила глазки. Что да, то да, запах от меня сейчас не ахти. Ну, Дуська, держись!
— Врешь ты все! — вздохнула я. — Если я есть дядька, то вовсе не миллионер, а так, мелочь! А часы китайские и перстень с тынка! Для тебя, наверное, любой москвич миллионером кажется. Темнота!
Юнга занервничал:
— Да ты что говоришь-то, а? Я, поди, не маленький, уже третий год в юнгах хожу! Умею в богачах разбираться! Уж различаю как-нибудь, у кого есть деньжата, а кто так, выпендривается! Да чтоб ты знала, дядя Гера и не москвич вовсе, а из Санкт-Петербурга! Он на целых десять дней яхту зафрахтовал. А теперь прикинь, сколько это стоит!
— Он что же, и живет на ней? — насмешливо поинтересовалась я.
— Ну да! Хочешь, покажу? — неожиданно предложил паренек.
Я неопределенно пожала плечами, мол, твое дело, а я и не интересуюсь вовсе.
— Пошли, — решительно сказал негритенок и схватил меня за руку.
Украдкой глянув на часы, я машинально отметила, что до отхода моего лайнера осталось пятнадцать минут. Ох, чует мое сердце, что придется Дуське труп изображать! Тем временем мы спускались по той самой ковровой лестнице в недра яхты. Внутренности «Ариэли» не уступали внешности: все было отделано красным деревом, и кругом царил идеальный порядок. Запах, витавший в коридорчике, действительно был приятным и очень дорогим. Правда, пахло женскими духами «Джой». Я насчитала всего четыре двери. Юнга услужливо распахнул первую, которая находилась ближе всех к лестнице.
— Вот, — горделиво произнес он. — Это наша каюта. Здесь экипаж живет.
Комнатка, или, как сказал пацан, каюта, ничего интересного собой не представляла. Три двухэтажные железные кровати, аккуратно застеленные полосатыми одеялами, обеденный стол, на котором стоял крохотный моноблок «Самсунг», плакат-календарь на стене с изображением полногрудой Королевой, умывальник в углу. Вот и все убранство. Оно и понятно: люди работают, зачем им пятизвездочный «Хилтон»?
Следующая комната — столовая-бар. Все то же красное дерево, барная стойка, на зеркальных полках которой расположились разнокалиберные и разноцветные бутылки. Был здесь и наш любимый мартини, подозреваю, что настоящий, а не тот суррогат, которым поили нас с Дуськой
