Совать нос не в свои дела, ввязываясь в криминальные разборки — вот любимое занятие неугомонной Женьки! Не отступает она от своих правил и на отдыхе в Крыму. Правда, заботливый муж приставил к Женьке ее двоюродную сестрицу Дусю, чтобы культурный отдых не превратился в одно сплошное расследование. Но и это не помогло!
Авторы: Раевская Фаина
еще долго не умолкали детские вопли. Укол, кстати, мне все же сделали. Для этого пришлось вызывать доктора-мужчину, который крепко держал мои руки и ноги.
Вот и сейчас я не была уверена, что правильно среагирую на попытку Олега вколоть мне противостолбнячную сыворотку. Поэтому вцепилась обеими руками в фанерную перегородку, закрыла глаза и прикусила нижнюю губу, готовясь немедленно умереть при первых же приступах боли.
— Все, — услышала я голос Айболита. — Жить будешь.
— Как это «все»? Я же ничего не почувствовала! Кто так уколы делает?! Ты издеваешься надо мной, да?
— О господи, откуда ты свалилась на мою голову?! Сначала Федю испугала, потом напилась сама и Дездемону напоила, Зайке лапу отдавила, а теперь вот вместо благодарности за первую медицинскую помощь претензии предъявляешь?! Это вообще как, нормально?
Вопрос, по-моему, риторический. Все, кто меня знают, сочли бы это не только нормальным, но и вполне закономерным.
— У тебя еще попугай неохваченным остался, — ковыряя носком туфли пол, пробубнила я.
— Серого не трожь! — испугался Олег. Он уже старый, и ему нервные перегрузки противопоказаны!
— А чего он на меня так смотрит, будто завтракать собрался?
— Слушай, как там тебя, Женька, да? Так вот, забирай свои снимки и иди отсюда. А то что-то волнительно мне, когда ты рядом находишься!
С этими словами Олег протянул мне конверт с фотографиями и принялся легонько оттеснять к выходу.
— Подожди, — решительно остановила я его. — Ты говорил, если не понравится, то перефотографируешь. Мне же надо еще посмотреть!
Олег закатил глаза, но промолчал, согласившись в душе с моими справедливыми претензиями.
Снимки получились что надо! Штифт и Бизон, уныло щерясь — должно быть, это у них называлось улыбкой, — смотрели прямо в объектив. Где-то сбоку при желании можно было разглядеть Дуськину руку, лежавшую у Бизона на плече, и часть моего прекрасного лица, выглядывавшего из-под руки Штифта. Другая фотография понравилась мне гораздо меньше: моя перекошенная физиономия с ужасом взирала на счастливую морду удава Федора.
— Ну, — мрачно поинтересовался Олег, — пересниматься будем? Сейчас Федю кликну…
— Нет, спасибо, — торопливо убрала я снимки обратно в конверт, — все замечательно! До свидания!
Я не мешкая покинула помещение салона и, слегка припадая на раненую ногу, побрела к ожидавшей машине.
Вокруг транспортного средства хорошей рысцой прогуливалась Дуська.
— Ты где была? — накинулась она на меня, когда я приблизилась на достаточное расстояние. — Что с ногой?
— Ерунда, Зайка укусила. — Я беспечно махнула рукой и уселась в автомобиль. Евдокия влезла за мной.
— А на руке почему пластырь, если тебя заяц в ногу укусил? — продолжала Дуська допрос. — И где ты зайца нашла? Тебя за чем посылали? Где фотографии?
— До чего ж ты, Дусь, нудная, прости господи! Объясняю популярно: меня укусил не заяц, а Зайка, болонка такая, укусила за ногу, потому что выше она просто не достает. Пластырь на руке — это след инъекции. Мне фотограф ввел противостолбнячную сыворотку. А Сирожа мною чуть не позавтракал! У него такой клюв, что даже твою голову запросто прошибет! Все ясно? — Я посмотрела на сестру с жалостью, с какой доктора смотрят на смертельно больных.
Дуськины глаза скатились к переносице, она покрылась испариной и часто-часто задышала.
— Господи, Дуська, что с тобой? — засуетилась я. — Тебе плохо? Надо обратно к фотографу бежать! Он врач!
— Не надо! Я не хочу, чтобы мною завтракал какой-то Сирожа и чтобы врач-фотограф меня лечил. Мне уже ничего не поможет. Ты, Жень, снимки-то взяла? — простонала Евдокия.
— Ну, разумеется, раз я за ними и пошла!
— Хорошо. Теперь куда? — оправившись от приступа, спросила сестрица.
— На причал. В яхт-клуб, — ответила я.
— Слышал, Захар? — обратилась Дуська к водителю-цыгану. — Гони к причалу!
И мы погнали. Оставив сестрицу на попечение цыгана, я направилась к пристани. Там стояли несколько яхт, таких же красивых и гордых, как и «Ариэль». Возле одной из них суетился негр таких огромных размеров, что я невольно вздрогнула: здорово все-таки, что я встретила юнгу, а не его папашку. Почему-то я ничуть не сомневалась в родственных связях юнги и этого мужчины, ведь не так много негров в Судаке. А, скорее всего, их только двое. Повстречай я эту гориллу на яхте, скончалась бы на месте от разрыва сердца. Внимательно изучив надписи на бортах, я, к своему великому изумлению, обнаружила на стоянке и «Ариэль»… Выходит дело, я не ошиблась, и со странным дядькой в черном разговаривала именно подруга Хобота. Что ж, это даже лучше! Не придется
