Совать нос не в свои дела, ввязываясь в криминальные разборки — вот любимое занятие неугомонной Женьки! Не отступает она от своих правил и на отдыхе в Крыму. Правда, заботливый муж приставил к Женьке ее двоюродную сестрицу Дусю, чтобы культурный отдых не превратился в одно сплошное расследование. Но и это не помогло!
Авторы: Раевская Фаина
Мы с Хоботом тоже уселись за стол. Мне, честно говоря, даже шашлык в горло не лез, хотя я и слыву среди знакомых большим любителем этого блюда. Я меланхолично потягивала шампанское из бокала, гадая, что же заставило Хобота явиться сюда. Ох, чует мое сердце, не зря сегодня мне Вовка приснился, да еще в компании с Ромкой и Венькой! Через полчаса, когда большинство присутствующих захмелело, опять распахнулась калитка. На сей раз появилась белая рубашка с букетом цветов в руке.
Тетя Вера схватилась за сердце, храбрый полковник закатил глаза, готовясь шмякнуться в обморок, а бабка Степанида прошамкала:
— Сынок ихний, Ленька. Явился, знать, отца-то проздравить. Глянь, и цветы приволок! Неужто и на том свете цветы исть? Господи, уж десять годков, как помер, а все от него спокою нет!
Степанида истово перекрестилась. При ближайшем рассмотрении оказалось, что рубашка с цветами всего-навсего негритенок Ванька, юнга с «Ариэли». Просто он несколько сливался с наступившей темнотой.
Ванька наметанным глазом определил, кто является виновником торжества, подошел к дяде Саше и протянул ему букет.
— Поздравляю, — буркнул юнга и уселся рядом со мной. — Где торт?
— Ты, Иван, поешь сперва, — голосом строгой училки сказала я, — сладкое на третье!
— А ты кто ж такой будешь, чумазый? — обратился полковник к Ваньке.
— Племянник это мой, — опередил меня Хобот, — сестренки моей младшей сынок. Она замуж за бразильца вышла, вот и получился такой Ванька.
У меня уже голова шла кругом от обилия новых родственников, да и Дуська, по всему видно, слегка растерялась. Она стала заваливаться на плечо к Захару, бормоча при этом что-то малопонятное. Оно и понятно, ведь до этого момента она была единственной моей сестричкой, а теперь вот еще и братишка появился!
— Ну что ж, — хлопнул себя по коленям какое-то время спустя Герман Максимович, — пора мне! Проводи, дочка!
Я поднялась и словно во сне потопала за «папочкой».
«Хана! Сейчас-то он меня и прикончит, а потом в море притопит. Утречком отдыхающие найдут мое бездыханное тело!» — с такими невеселыми мыслями я вышла за калитку и зажмурилась.
— Ты чего глаза-то закрыла? — поинтересовался дядя Гера.
— А вы меня убивать будете?
— Когда? — удивился Хобот.
— Не знаю, — я совсем растерялась. — Может, сейчас, а может, и позже…
Антиквар рассмеялся:
— Нет, убивать я тебя не буду, а вот отблагодарить хочу. Держи!
Он протянул мне маленькую бархатную коробочку. Я дрожащими руками открыла ее и замерла без дыхания: внутри, на атласной подушечке, лежал перстень. В неверном свете фонаря камень в нем заиграл всеми цветами радуги.
— Эт-то ч-чт-то? — отчего-то шепотом спросила я.
— Это, дочка, перстень, — спокойно ответил Хобот. — А перстень не простой. Его государь император Николай Второй подарил на день тезоименитства своей супруге, императрице Александре Федоровне. Видишь, внутри вензель императорского дома Романовых?
Герман Максимович взял кольцо с подушечки и надел мне его на палец:
— Смотри-ка, впору! Теперь оно твое, носи, не снимая, как талисман.
— Но… я… я… не… могу… Не надо, а? — жалобно попросила я Хобота. — Я же просто так, я не хотела… Честное слово! Оно же безумно дорогое! Я не могу его взять! Что я мужу скажу?
— Я тебе так отвечу, Евгения, если бы ты меня не предупредила, я потерял бы гораздо больше. Поэтому я и дарю тебе этот перстень. Поверь, благотворительность — не мое хобби, но я умею быть благодарным. Не обижай старика, возьми, и покончим с этим. А мужу твоему я сам все объясню.
Герман Максимович поцеловал меня в лоб, сел в сверкающий лимузин и отбыл. Я же осталась стоять возле калитки с открытым ртом и перстнем императрицы на пальце.
— Ну и дела! — Я покачала головой и вернулась к столу.
Народ уже успел основательно нализаться. Полковник тихонько похрапывал, женщины вели неспешный разговор о ценах на продукты, Дуськи с Захаром не было видно. Мой юнга сидел нахохлившись и недобро сверкал белками глаз.
— Ты где пропадала? — прошипел «родственник» в ухо. — Где мой торт?
— Пошли. — Я взяла Ваньку за руку и потащила в нашу комнату. Он уселся за столик, пододвинул поближе торт и принялся уплетать за обе щеки.
— Проводила? — поинтересовался Ванька с набитым ртом. — А чего заливала мне про сявок каких-то? А сама… Нет, нельзя вам, бабам, верить!
— Извини, Вань, — печально вздохнула я. — Это и правда мой отец. Только с матерью они давно расстались. А я узнала, что он тут, вот и не удержалась, разыскала…
— Для этого фотографию сперла?.
Я потупилась:
— Угу.
Ванька понимающе кивнул и сосредоточил
