Совать нос не в свои дела, ввязываясь в криминальные разборки — вот любимое занятие неугомонной Женьки! Не отступает она от своих правил и на отдыхе в Крыму. Правда, заботливый муж приставил к Женьке ее двоюродную сестрицу Дусю, чтобы культурный отдых не превратился в одно сплошное расследование. Но и это не помогло!
Авторы: Раевская Фаина
оставшиеся котлеты. Все то время, что она пировала, ее супруг лил слезы и мычал. Я растерялась, потому что мужские слезы видела впервые в жизни, прибежала к Дуське и потребовала немедленной помощи. Евдокия кивнула, вышла в коридор, где уютно расположился Димка, огрела его по спине лопаточкой для обуви и, схватив за шкирку, поволокла спать. Димка не возражал. Он с удовольствием расположился на коврике возле супружеской кровати и заснул. Как ни странно, проблема вскоре решилась и без Дуськиного участия. За все время, что длились разборки, она поправилась на три килограмма. Вот я и думаю, может, это у нее нервное?.. Поэтому сейчас я возражать не посмела, а уныло поплелась вслед за Дуськой в очередное прибрежное кафе.
— Ты чего будешь? — задала вопрос сестрица, изучая меню.
— Кофе со сливками.
— И все? — грозно глянула на меня Евдокия.
— Да, — пискнула я, боясь поднять на нее глаза, ибо знала, что сейчас начнется процесс воспитания. Она иногда вспоминала, что на три месяца старше меня и имеет кое-какой педагогический опыт: два года Дуська проработала в детском саду воспитательницей.
— Значит, так: или ты ешь как следует, или я звоню Ромке и рассказываю, что ты опять вляпалась. Выбирай, считаю до трех. Раз…
По счету три я согласилась запихнуть в себя салат и фаршированный перец. Из собственного жизненного опыта я знала, что схалтурить не удастся и придется съесть все до последней крошки, терпеливо пережидая всплеск воспитательной активности у Дуськи. Сестра удовлетворенно кивнула и сделала заказ миловидной официантке.
Вяло ковыряя вилкой в салате, я ни на секунду не прекращала мыслительный процесс. Меня не оставлял вопрос: за что убили Марго? Версий было две. Первая: ее убил Хобот за жадность. Леди очень много требовала с богатого любовника. Вот и поплатилась. Тут же возникало противоречие: Герман Максимович с легкостью отдал мне перстенек стоимостью, если верить Дуське, с хорошую квартиру. Значит, жмотом он не был. Вторая версия заключалась в том, что прикончил Марго черный незнакомец. А за что? «Кто шляпку спер, тот и старушку пришил!» — говорила Элиза Дулитл. Иными словами, чтобы отыскать убийцу, нужно понять, кому выгодна смерть девушки. Так за что же ее могли убить? Вариант с маньяком я отвергла сразу. Если бы это было дело рук местного маньяка, он наверняка снял бы с трупа все украшения. А на руке, той, что была отдельно от тела, блестел очень даже неплохой золотой браслетик. Точно такой же украшал и щиколотку покойной. Указательный палец другой руки, той, что была на месте, украшал массивный перстень. Остались только двое подозреваемых: Хоботков Герман Максимович и черный незнакомец. Теперь я была уверена, что с Хоботом необходимо встретиться. А вот где искать черного дядьку? Я закрыла глаза и попыталась восстановить события недавнего утра. Так, рынок, дыня, шляпка, Захар, экскурсия… Вот и они. Марго раздраженно постукивает ножкой по асфальту и нервно теребит сумочку, висящую через плечо. Стоп!
А вот сумочки-то я и не обнаружила! Я, конечно, не искала, но, по крайней мере, на глаза она мне не попадалась.
— Женька, спишь, что ли? — вывел меня из задумчивости голос Дуськи.
Я открыла глаза.
— Доедай скорей да пошли домой. Я тоже спать ужасно хочу.
— Дусь, а можно, я не буду доедать? — подняла я на сестру полный надежды взгляд, пытаясь угадать, прошел у нее приступ воспитательной лихорадки или нет.
Евдокия махнула рукой и бросила:
— Черт с тобой! Ходи голодной. До вечера ничего не получишь!
Я радостно кивнула и заторопилась домой, чтобы Дуська, не дай бог, не передумала.
Во дворе нас встретил хмурый полковник. По всем признакам, он терзался страшным похмельем, а злая супружница не желала входить в положение несчастного и денег на опохмелку не выдавала. Дядя Саша сидел на лавке в тени персикового дерева и уныло поглощал кефир. Увидев нас, он заметно оживился:
— Здравствуй, Евочка, добрый день, Евгения!
Надо же, он, оказывается, и имя мое вспомнил! До сего дня я у него была просто девушкой.
— Чего-то вы рановато сегодня с моря вернулись? Ужарели, поди?
Мне понравилось словечко «ужарели». Я неопределенно пожала плечами, а Дуська, бросив «Здрасьте!», прошмыгнула в комнату. Полковник многозначительно поманил меня пальцем.
— Евгения, — торжественно начал он, — я вчера малость перебрал. Так вы уж не серчайте! Юбилей как-никак!
Я сурово кивнула, понимая, к чему клонит дядя Саша.
— Верка, баба-то моя, никак в свой бабий ум не возьмет, что маетно мне, голова гудит, что твой котел! Ты бы выручила старика? Рубликов пятьдесят мне б хватило, а? — страдалец поднял на меня покрасневшие глаза.
