Отпуск бойцовской курицы

я. — Я вообще-то человек любознательный!
— Знаю, — отмахнулся Семен. — Слышал, как ты про иконы рассказывала. Признаюсь, много интересного узнал, да и рассказчик ты неплохой.
— Никак, ты в песочек зарылся, чтобы рассказ мой послушать?
— Зачем? Все намного проще! Чен! — телохранитель протянул руку, и я увидела мобильный телефон, которым меня снабдил Хобот. — В этой штучке есть еще одна штучка, которая позволяла слышать мне все твои разговоры не только по телефону, но и другие, если, конечно, они велись в радиусе восьми метров от аппарата. Теперь ты понимаешь, что я знаю ну о-очень много!
Я моментально вспомнила, что не расставалась с трубкой ни на минуту. В том числе звонила по ней и Веньке, и Вовке… Да, Семен знает даже намного больше, чем я предполагала.
— Дуську с Олегом отпусти! — попросила я, впрочем, мало надеясь на успех.
— Не могу, сама понимаешь!
— Слушай, а зачем тебе все это надо? Хобот приказал?
— Ха-ха-ха, — рассмеялся телохранитель, — Чибис!
Черный, который на самом деле оказался обыкновенным Чибисом, втащил откуда-то снаружи бесформенное тело. В неверном свете факелов я увидела окровавленное лицо Германа Максимовича.
— Вот что стало с твоим Хоботом!
— Сука, — прохрипел антиквар, — мы ж с тобой вместе зону топтали! Люди не простят тебе! Я тебя из дерьма вытащил, ты же на помойке подыхал, падла!
— А кто узнает? — ощерился Семен. — Ты мне со своей благотворительностью во где сидишь! — Телохранитель чиркнул ногтем большого пальца по горлу. — Я тебя просил? Может, если бы сдох на этой помойке, только спасибо господу сказал! Думаешь, мне было приятно видеть, как ты поднялся? Антиквар хренов! На императорских сервизах кушать изволили, а Семен для тебя кто? Так, мелочь, шавка безродная! Тело-храни-тель! — Семен по слогам произнес это слово. Оно получилось у него каким-то чересчур оскорбительным. — И я был обязан огранять это тело! А знаешь, мне не раз хотелось своими руками искромсать тело, которое я обязан был охранять, на мелкие кусочки и скормить его собакам!
Я неожиданно поняла, что передо мной самый настоящий псих, маньяк, моральный урод, и выбраться отсюда нет никаких шансов. Этот тип доведет задуманное до логического конца.
— А тут как раз Марго подвернулась, — продолжал Семен, — и ты влюбился, пердун старый! А ведь девка твоя на меня работала! Когда ты иконами занялся, она мне сообщила обо всех твоих людях. Ты умный! «Пулково» не стал обрабатывать. Ты решил по воде двигать! В порту нашем у тебя свои ребята есть. Они-то и отправляли иконы за бугор! Те самые иконы, о которых с таким трепетом вот эта леди рассказывала! Дедушку Хобота пожалела? — расхохотался телохранитель. В углах его рта выступила пена. — Думаешь, он такой добрый дядя? Какого хрена ты вообще влезла?! А как хорошо все было задумано! Бизон и Штифт — мои парни. Они похищают в Питере у доброго дяди Хобота его цацки. Узнав об этом, богатенький антиквар кончает с собой путем утопления в море, где в настоящий момент находится на отдыхе… И чего тебе, дорогуша, не отдыхалось спокойно?
— В туалет очень захотелось! — буркнула я.
— Ну вот! Теперь умирать придется, — с притворной жалостью вздохнул Семен. — Знаешь, лучше бы тогда в штаны наделала, ей-богу! Ну, ничего, не расстраивайся, если твой так называемый папашка правильно себя поведет, вы все быстро умрете. Обещаю!
Я вся сжалась. Этот товарищ явно не в себе, и от него можно ожидать чего угодно! Поэтому я сочла за благо промолчать. Дуська слушала открыв рот, и казалось, до сих пор не верила в происходящее. Олег лежал с закрытыми глазами. С неожиданной злостью я подумала:
«Дрыхнет, гад! Конечно, ему-то хорошо, он у себя там, в Чечне, привык, может, по пятнадцать раз на дню к смерти готовиться! А я? Опять же, нервная система у Олега покрепче моей будет, военный как-никак! А потом, у него Федя есть! А общение со змеями и с тещами, как я слышала, очень способствует философскому взгляду на жизнь, да и на смерть тоже. В-четвертых… Впрочем, и этого уже хватит! А я, можно сказать, вовсе не привыкла умирать, да и тещи у меня нет… Что ж, так и буду бояться?!» Изловчившись, я ухитрилась пнуть Олега связанными ногами. Он открыл глаза и покосился в мою сторону. Пришлось скорчить ужасную рожу, чтобы не мне одной было страшно. Но на фотографа это не произвело никакого впечатления, он отвернулся и опять закрыл глаза. Неожиданно заговорил Хобот.
— Зачем Марго убил? — спросил он.
— А она влюбилась в тебя, представляешь? Чибис ее нашел, а она нагло так заявляет, что, мол, люблю его! Если вы что-ни-будь замышляете против Геры… Гера — это, значит, ты! Так вот, если вы, говорит, замышляете что-нибудь против Геры, то я лично