Отражение удара

А, вот ты о чем… Ох, Никитич… Точно, наехали, – утвердившись в самых мрачных своих подозрениях, сказал Гранкин.
– Да нет, брат, тут дело будет потоньше. Честно говоря, не хотел я ставить тебя в известность, но раз уж ты такой проницательный… На меня не наехали, как ты выражаешься, а просто поставили в известность о том, что ты арестовал Забродова по подозрению в убийстве Старкова.
– Не только, – внутренне готовясь к нелегкой и заведомо безнадежной схватке, сказал Гранкин. – Я также подозреваю его в убийствах сержанта Разумовского, скрипачки Токаревой, пенсионера Пряхина, этого бандита Репнина и покушении на убийство несовершеннолетнего Гущина.
– Вот это список, – покачал головой Сорокин. – Значит, маньяк с Малой Грузинской взят и находится под стражей. Так?
– Так точно, – ответил майор, твердо глядя ему в глаза. – И я его не выпущу. В гробу я видел ваше ГРУ.
– Не трать порох вхолостую, – спокойно сказал Сорокин. – Пока не началось совещание, я тут у тебя посижу, полистаю дело. А ты полистай вот это, – он положил на стол принесенную с собой папку. – Считай, это тебе от меня подарок и помощь. Только имей в виду, ты этой папки в глаза не видел. Это не для широких масс.
– Подписку о неразглашении дать? – ворчливо спросил майор.
– Хватит честного слова. А будешь выкобениваться, как барышня на выданье, я тебе сам дам – и под письку, и под попку. Так дам, что не обрадуешься.
– А что это? – спросил Гранкин, нехотя открывая папку. Он терпеть не мог всякий бумажный хлам, предпочитая заниматься оперативной работой.
– Это что-то вроде, заметок, – ответил Сорокин. – Я вчера убил вечер на то, чтобы записать все, что знаю о твоем маньяке. То есть, не все, конечно. Во-первых, я не все про него знаю, а во-вторых, половины того, что я знаю, мне знать не положено. А раз мне не положено, то тебе и подавно.
– Так вы знакомы, – упавшим голосом сказал Гранкин. – Вот оно что… А я, если честно, на вас надеялся, как на господа Бога.
– На Бога надейся, а сам не плошай, – ввернул Сорокин, с любопытством разглядывая майора.
Гранкин закрыл белую папку и стиснул зубы. Немного поиграв желваками, он медленно, чеканя слова, сказал, глядя в подбородок начальника:
– Имейте в виду, товарищ полковник, что я не намерен принимать во внимание личные связи подозреваемого. Вы можете отстранить меня от дела, но предварительные выводы представляются вполне очевидными…
Он ожидал бури начальственного гнева, но Сорокин лишь неопределенно хмыкнул и сказал:
– Ты все-таки выкобениваешься, Никитич. Тебя еще за задницу не взяли, а ты уже верещишь. Ты почитай, почитай. Может, тогда твои выводы перестанут представляться тебе такими уж очевидными.
Больше не обращая на майора внимания, Сорокин углубился в чтение дела Старкова. Гранкин еще немного посидел, пыхтя носом. Настроившись на втык, он теперь никак не мог заставить себя сосредоточиться, – и, наконец, принялся читать то, что принес полковник.
А в папке было всего три листка, исписанных от руки неудобочитаемым почерком полковника Сорокина: даты, имена, названия дел и краткое, точное и до предела сжатое описание роли Забродова в этих делах. О том, чем занимался Забродов до ухода на гражданку, была только одна запись: «Инструктор спецназа ГРУ, кличка – Ас».
Майор быстро пробежал содержимое папки глазами, вернулся к началу и начал читать все подряд, в задумчивости теребя кончик носа. Это читалось, как приключенческий роман.
Здесь было нашумевшее дело Удава, дело какого-то Крестоносца, о котором майор даже не слышал, дело маньяка с Ленинградки и – ото! – шедшее параллельно с ним дело об убийстве генерала Рахлина. Ликвидация сети нелегального вывоза редкоземельных металлов… Черт, не раскрытие; а ликвидация! Читай – физическое уничтожение. Ну да, так и есть. Маршрут: псковские леса – Рижский порт – Москва. Сплошные трупы, никто из главных фигурантов не смог отмазаться – просто не успели. Не успели даже сообразить, что надо бежать в милицию, сдаваться и просить защиты.
Дело этого вонючего охранного агентства, от которого осталось то, что остается от осиного гнезда, когда на него наступишь каблуком – серая плоская лепешка с какими-то торчащими ошметками… Какая-то странная история про тоннели метро, о которой Сорокин упоминал лишь вскользь…
Гранкин осторожно положил папку на стол. Да, подумал он. Значит, это он сбесился от безделья? Это ему, что ли, было интересно, как нож втыкается в спину? Это я дал, подумал Гранкин и поднял глаза на полковника.
Полковник к этому времени тоже успел закончить чтение и внимательно наблюдал за Гранкиным. Встретившись с ним взглядом, Сорокин наклонился, протянул