Отражение удара

оттолкнул чашку.
– Господи, – сказал он, – что за дрянь!
– Твой любимый сорт, – спокойно ответила жена. – Ну, что там стряслось?
– Какой-то идиот изрезал все двери в подъезде, – ответил Сергей Дмитриевич, снова придвигая к себе чашку. Кофе не лез в горло, но он решил, что не следует акцентировать внимание Аллы Петровны на своем дурном настроении.
– Выходит, нам повезло, – сказала жена. Она по-прежнему стояла спиной, но Сергей Дмитриевич готов был поклясться, что Алла улыбается. – Теперь у нас будет самая красивая дверь в подъезде.
– Да, – согласился Шинкарев.
– Кстати, – сказала Алла Петровна, – куда это ты ходил ночью? Я проснулась, когда ты вставал, но почти сразу же уснула. Живот болел?
– Да, – с вымученной улыбкой кивнул Сергей Дмитриевич, – скрутило что-то. Думал, мозги через зад выйдут.
– Сто раз тебе говорила: не пей сырой воды… В магазин сбегаешь?
– Непременно, – ответил он.
В магазин Сергей Дмитриевич ходить не любил, тем более, что на лестничной площадке все еще кипели страсти, но сидеть под проницательным взглядом жены было еще хуже. Он быстро оделся, сунул в карман кошелек и вышел из дома. Всю дорогу до универсама Шинкарев уверял себя в том, что оказался жертвой сумасшедшего совпадения, и весьма в этом преуспел. Настроение стало понемногу подниматься и было вполне безоблачным до тех самых пор, пока он, уже стоя в очереди в кассу, не полез в карман за кошельком. Кроме кошелька, в кармане было еще что-то, и Сергей Дмитриевич почти не удивился, когда это «что-то» оказалось початой пачкой бритвенных лезвий «жиллет»…

Сергей Дмитриевич вынул из пачки новое лезвие и вставил его в станок. Зря я это, подумал он, снимая со щеки полоску пены и ополаскивая бритву под струей горячей воды. Зря я ворошу старое. Все равно ничего не изменишь и не поправишь, да и дело, увы, не только в искромсанных дверях…
Осененный внезапно мелькнувшей мыслью, он положил станок на полочку и внимательно осмотрел руки: все-таки это был первый случай за два с половиной месяца.., первый случай на новом месте. Может быть, и здесь все начинается так же, как там?
Руки были как руки – ни порезов, ни царапин. –Возобновив бритье, Сергей Дмитриевич легонько пожал плечами: в конце концов, будь что будет.., как говаривали в старину, двум смертям не бывать, а одной не миновать.
Он бодрился, все еще надеясь, что амнезия вызвана элементарным похмельем. Честно говоря, такой грех за ним водился: он частенько не успевал уследить за собой и превышал обычную норму, которая составляла ровно стакан, не больше и не меньше. Проколы случались с ним, как правило, в компании, когда веселый самозванный тамада наполнял рюмку за рюмкой под дружеский безответственный треп, и кончалось все это, тоже как правило, дикими выходками, о которых наутро хулигана подробно информировала жена или кто-нибудь из друзей – сам он ничего не помнил и подолгу отказывался верить этим рассказам, полагая их гнусной клеветой и вообще воспитательной работой. Закончилось все это тем, что он выбросил с балкона новенький телевизор и пытался выпрыгнуть следом. Друзья и знакомые, не успевшие спасти дорогостоящий прибор, успели спасти Сергея Дмитриевича, в буквальном смысле слова схватив за штаны и не дав сигануть с двенадцатого этажа навстречу горевшим далеко внизу огонькам умирающей деревни. Если верить их рассказам, спасаемый в это время косноязычно и очень громко распевал что-то про полет к новым мирам и поливал своих спасителей площадной бранью.
Тот случай окончательно убедил Сергея Дмитриевича в том, что где-то за темными кулисами его сознания прячется злобная, хитрая и совершенно безмозглая тварь, берущая на себя управление его телом всякий раз, как сам он по тем или иным причинам выпускал рычаги из ослабевших рук. Это можно было объяснять как угодно: усталостью, долго и тщательно подавляемым недовольством, которое находило выход в таких вот разрушительных вспышках, или просто дурной наследственностью, – но суть от этого не менялась: пить Сергею Дмитриевичу было категорически нельзя.
Пить он бросил, и досадные происшествия прекратились совершенно.., до тех пор, пока не произошел случай с бритвенными лезвиями. Помнится, накануне того случая он не выпил ни капли, и именно это обстоятельство напугало его больше всего: похоже было на то, что его чокнутого двойника не удовлетворяло такое положение вещей, и он нашел себе новую лазейку. Вечером того дня он улегся в постель с большой опаской и долго ворочался, сбивая под собой простыню, в надежде уловить момент, когда его второе я потянет на приключения В конце концов он уснул, как в полынью провалился. и до утра вскрикивал