Отражение удара

рабочего.
– Тише, тише, – успокоил Сашу человек в каске, бывший, вероятнее всего, мастером Шинкаревым. – Наше дело – строить, а не ломать.
– Тогда пошли отседова на хрен, – вполне логично предложил Саша, мрачно раскуривая сигарету и стараясь держаться к жестяной загородке спиной. – Строить тут нечего, а колонну пускай какие-нибудь ломатели добивают.
Его напарник коротко гоготнул, продолжая дергать и раскачивать молоток. Гранкин, видя, что на него никто не обращает внимания, деликатно покашлял в кулак.
Работяги посмотрели в его сторону безо всякого интереса и сразу же отвернулись, а мастер немного удивленно приподнял брови и шагнул навстречу.
– Вы ко мне?
– Если вы Сергей Дмитриевич Шинкарев, то к вам.
– Я Шинкарев. В чем дело?
– Видите ли, я…
Он замолчал и схватился за щеку. Ощущение было среднее между укусом пчелы и выстрелом из пневматического ружья.
Отняв ладонь от щеки, майор посмотрел на Пальцы, почти не сомневаясь, что обнаружит на них кровь, но крови не было.
– Вот черт, – выдохнул он. – Что это было?
– Дробеструйка, – непонятно объяснил Шинкарев, кивая на жестяную загородку. – Туда помещают отливки и под давлением обрабатывают стальной дробью, чтобы удалить всякие наплывы и шероховатости, грубо говоря, шлифуют. Жестяной экран, по идее, не должен ничего пропускать, но, как видите, между теорией и практикой существует разница.
– Ощутимая, – заметил Гранкин, потирая щеку и опасливо косясь на дробеструйку. – Если вы здесь уже закончили, то, может быть, прогуляемся по свежему воздуху?
– Далековато придется идти, – с улыбкой ответил Шинкарев, но спорить не стал и первым шагнул к двери. – Сегодня с этой колонной надо закончить, – напомнил он рабочим, оглянувшись с порога.
– Тяжелая у них работа, – с сочувствием сказал Гранкин.
– У них-то? Да, тяжелая… Впрочем, ничего больше они делать не умеют, иначе не торчали бы здесь. Да они и не особо себя утруждают, поверьте… Знаете, до чего додумались? Вогнали отбойный молоток в пол, притянули проволокой ручку к воздушному патрубку, чтобы он сам стучал, а сами улеглись на пол и в карты режутся…
Со стороны послушаешь – работа кипит, грохот на весь цех, а подойдешь поближе – никого, только молоток барабанит, прямо заходится…
Гранкин, не сдержавшись, фыркнул.
– Вам смешно, – сказал Шинкарев, – а мне с этими артистами надо как-то план выполнять. Прошлой зимой из машины начальника цеха весь антифриз выпили.
И только один недоумок попал в больницу, а остальным хоть бы что, – как огурчики. Разболтался я что-то… Вы ведь по делу?
– По делу, – согласился майор. – Моя фамилия Гранкин, Алексей Никитич Гранкин. Я работаю в криминальной милиции. Хотелось бы с вами поговорить о…
– В криминальной? – перебил его Шинкарев, и на лице его явственно обозначилось какое-то странное, отсутствующее выражение, которое, впрочем, немедленно растворилось без следа. – Это, как я понимаю, по-старому уголовный розыск, да?
– Совершенно верно. Насколько мне известно, вы вчера справляли новоселье.
– Ну.., да, справлял. Разве это противозаконно?
Впрочем, извините, это я просто от неожиданности… Что случилось?
Майор решил пока что оставить его вопрос без внимания, тем более, что терпеть не мог, когда свидетели и подозреваемые вместо того, чтобы давать показания, начинали удовлетворять собственное любопытство.
– Вы не припомните, кто, кроме вас и жены, присутствовал на этой вечеринке? – спросил он, вынимая блокнот. В блокноте были записаны фамилии гостей, названные Аллой Петровной.
– Отчего же. – Шинкарев пожал плечами. – Правда, я не всех знаю по фамилии.., ну, соседи, коллеги жены…
– Назовите тех, кого знаете, и опишите незнакомых.
– Нет, не то, чтобы незнакомых… Ну, вы же знаете, как это бывает: это Вася, это Петя, а вот это толстуха со второго этажа, у которой левретка… Кому нужны фамилии?
– Понятно, – сказал Гранкин. – Итак?..
Шинкарев перечислил гостей. Слушая, майор сверялся со списком и пришел к выводу, что супруги Шинкаревы не врут. Впрочем, какой им смысл врать? Не они же, в конце концов, зарезали несчастную скрипачку…
– Хорошо, – сказал он. – Расскажите, как прошел вечер.
– Что значит – как? Обыкновенно… Выпили, закусили, пошли танцевать, снова выпили… Честно говоря, у меня все немножечко в тумане… – Шинкарев смущенно улыбнулся. – Я, знаете ли, пью мало, а тут не удержался. Ну, меня и развезло с непривычки, так что помню я очень немного. Вы уж извините, – зачем-то добавил он.
– Что ж тут извиняться. – Гранкин понимающе усмехнулся. – Вполне понятное