Отражение удара

Ивановича стимулирующее воздействие.
Илларион был отлично осведомлен об этой невинной слабости престарелого букиниста и при каждом удобном случае умело подыгрывал, провоцируя споры заведомо безграмотными высказываниями по поводу приобретенных Маратом Ивановичем книг и старинных безделушек.
Старик немедленно приходил в ярость и осыпал Забродова свирепыми ругательствами, самым сильным из которых, впрочем, был «невежественный молокосос».
«Решено, – подумал Илларион, выбираясь из душа, – сегодня еду на Беговую к Пигулевскому. Давно никто не обзывал меня молокососом и малограмотным костоломом. Марат Иванович по телефону хвастался, что раздобыл прижизненного Тиниуса. Верится, конечно, с трудом, но надо посмотреть – а вдруг? Значит, сегодня Беговая, завтра рыбалка, а все эти маньяки, репы и майоры гранкины пусть катятся в тартарары вместе с любителями писать на дверях и резать колеса».
Не одеваясь, он тщательно побрился, и тут раздался звонок в дверь. Хорошее настроение мгновенно улетучилось.
– А, чтоб ты провалился! – громко сказал Илларион, втайне надеясь, что ранний гость услышит его и действительно провалится.
Звонок повторился.
– Человек – хозяин своего настроения, – назидательно произнес Забродов, обернул бедра полотенцем и пошел открывать.
Он ожидал увидеть за дверью майора Гранкина, у которого за сутки окончательно созрело желание упечь его за колючую проволоку, но это оказалась соседка.
– З-дравствуйте, – с запинкой сказал Илларион, отступая в глубь прихожей и хватаясь руками за сползающее полотенце.
«Вот так штука, – в смятении подумал он. – Это называется – попал. Как в том анекдоте про китайца, к которому домой все время приходили разные люди и интересовались его политическими убеждениями. А он, бедняга, никак не мог угадать правильный ответ и каждый раз получал по мягкому месту. «Сизу, пью цай», – вспомнил Илларион, – «цитаю „Зэньминь Зибао“. Слысу – звонят. Снимаю станы, открываю дверь, а это соседка за солью присла».
– Ой, – всплеснула руками соседка, – я, кажется, не вовремя! Извините, я попозже зайду.
– Да нет, что вы, – пятясь к дверям ванной, возразил Илларион. – Это я распустился совсем, хожу, как папуас, без штанов. Вы проходите, располагайтесь, я сейчас.
Он нырнул в ванную. «А она все-таки чертовски красива, – подумалось ему. – Не кинозвезда, конечно, и не модель, но оч-чень даже ничего. Как раз в моем вкусе. И до чего же странно получается: только муж за порог – то я к ней, то она ко мне. Ай-яй-яй, Забродов.
Как говорится, каждый рассуждает в меру своей испорченности. Но если она сейчас попросит щепотку соли, это будет уже настоящий анекдот, без дураков».
Он затянул на животе ремень, наскоро причесался перед зеркалом и вышел из ванной. Ему казалось, что соседка должна сидеть в кресле, картинно забросив ногу на ногу или, наоборот, кокетливо сдвинув красивые колени, но она стояла к нему спиной в глубине комнаты и с любопытством разглядывала стеллажи, легонько касаясь пальцами тускло поблескивавших корешков.
У нее была стройная фигура – не девичья, конечно, но как раз такая, какой, по мнению Иллариона, должна быть фигура сорокалетней женщины, – красивые волосы и отлично вылепленные руки – белые, красивые и сильные, с тонкими подвижными пальцами. Забродов на секунду остановился в дверях, невольно залюбовавшись гостьей, но тут же одернул себя – она была замужем.
«Ну-ну, – с иронией сказал он себе, – не будь ханжой. Бог создал женщину красивой специально для того, чтобы на нее было приятно посмотреть. Не только для этого, конечно, но в данном случае лучше ограничиться тем, что есть, и не зариться на чужое. А смотреть – смотри, что же тут плохого?»
– Интересуетесь? – спросил он, входя в комнату.
Соседка обернулась со смущенной улыбкой, словно ее застали за чем-то недозволенным.
– Как вам сказать, – ответила она. – Люблю читать, не более того.
– Так это же чудесно! – с несколько преувеличенным энтузиазмом воскликнул Илларион. Ситуация была довольно двусмысленная, и он не вполне понимал, как себя вести. – Вот если бы вы любили топить книгами печку, это было бы другое дело.
Она рассмеялась.
– А вы, я вижу, настоящий специалист.
– Да куда уж мне… Так, любитель. Подбираю, что с воза упало… Но здесь встречаются любопытные экземпляры. Впрочем, вы же не коллекционер. Вам, должно быть, неинтересно.
– Отчего же? – удивилась она. Голос был звонкий, совсем молодой, и Забродов поймал себя на том, что соседка нравится ему все сильнее. – Я вижу, у вас здесь настоящая сокровищница. Девятнадцатый век.., ого» даже восемнадцатый!
– Есть