Отражение удара

спускался в хранилище, придирчиво проверяя, все ли там в порядке.
Пигулевский долго гремел связкой ключей, отпирая дверь, потом щелкнул укрепленным на стене выключателем и первым спустился по крутой узкой лестнице.
Илларион последовал за ним.
Здесь, внизу, было царство книг. Книги стояли на прочных дубовых стеллажах, книги лежали неразвязанными пачками, и какие-то растрепанные учебники и атласы шаткими пирамидами громоздились вдоль проходов, грозя засыпать неосторожного исследователя, рискнувшего углубиться в бумажные катакомбы. Пока Марат Иванович озабоченно ползал по углам, осматривая и даже выстукивая трубы, Илларион пустился в самостоятельное путешествие по книжному лабиринту.
Здесь был, в основном, ширпотреб, который Марат Иванович со скрежетом зубовным скупал у населения – он органически не переносил даже мысли о том, что заключенная в переплет печатная продукция может быть каким-либо способом уничтожена.
Внезапно из глубины помещения раздался придушенный, полный ужаса вопль. Илларион метнулся по коридору на голос. Вчерашний день был еще жив в его памяти, и по дороге он успел навоображать себе бог знает чего, так что, увидев Марата Ивановича живым и невредимым, хотя и побледневшим, едва сдержался, чтобы не дать ему по шее.
– Ну, что тут у тебя? – недовольно спросил он.
Марат Иванович вытянул перед собой дрожащую руку и трагическим шепотом произнес, указывая пальцем куда-то в угол:
– Там…
– Что, течь?
Букинист отрицательно замотал головой и повторил:
– Там…
Илларион вгляделся и увидел здоровенную коричневую крысу, с самым невинным видом расположившуюся на связанном в пачку потрепанном тридцатитомнике Диккенса. Равнодушно посмотрев на людей, упитанная зверюга спокойно возобновила прерванное их появлением умывание. Морда у нее была самая что ни на есть наглая, усы нахально топорщились, а голый розовый хвост кокетливо свешивался с верхушки книжной пирамиды. Это было немногим лучше наводнения, и Илларион целиком разделял чувства Марата Ивановича, хотя и был далек от того, чтобы бледнеть и вскрикивать.
– Мерзавцы, – простонал Пигулевский, – Они же обещали…
– Кто обещал? – опешил Забродов. – Крысы?
– Нет, – от расстройства старик даже позабыл вспылить, – эти халтурщики с санэпидемстанции. Они меня уверяли, что с крысами покончено раз и навсегда.
Что же делать, Илларион?
– Травить, конечно, – сквозь зубы ответил Забродов, на глаз прикидывая расстояние до крысы. – Дай-ка ключи.
– Зачем это тебе понадобились мои ключи? – подозрительно спросил Пигулевский.
– Сейф хочу обчистить, – ответил Илларион, продолжая внимательно смотреть на крысу. – Не валяй дурака, Марат Иванович, давай связку.
Пигулевский, что-то сообразив, протянул увесистую связку. Илларион подбросил ее на ладони. Ключи звякнули. Крыса, видимо, тоже что-то почуяла. Она перестала умываться и подозрительно уставилась на Иллариона.
– Что ты собираешься делать? – шепотом спросил Марат Иванович.
– Да так, – неопределенно ответил Илларион и сделал короткий, почти незаметный взмах рукой.
Крыса уловила движение и попыталась увернуться, но было поздно. Тяжелая связка ударила ее точно в голову, и она, кувыркаясь, покатилась по проходу.
Они подошли. Крыса лежала неподвижно, и возле оскаленной пасти алело на светлом бетоне яркое пятнышко крови. Илларион нагнулся, поднял ключи и отдал Пигулевскому.
– Вроде, не запачкались.
– Однако, – удивленно протянул Марат Иванович. – Вот это бросок. Так я даже в молодости не умел.
– А знаешь анекдот про аксакала? – спросил Забродов. – Решил как-то аксакал заняться джигитовкой и, натурально, сразу же с коня-то и свалился. Поднимается и говорит: э, мол, старый стал, совсем дерьмо ослиное стал… А потом поглядел по сторонам, видит – вокруг никого нет. «А, – говорит, – чего там. И в молодости дерьмом был».
– Вот спасибо, – обиделся Марат Иванович, но тут же снова пригорюнился. – Что же мне теперь делать?
– Как что? Отраву разбрасывать, норы заделывать…
Можно крысиные капканы поставить, но, по-моему, им эти капканы до фонаря. Крыса – тварь умная, умнее собаки. И умнее лошади. Чего она в капкан полезет?
– Вот и читали бы книги, раз такие умные, – проворчал букинист. – Грызть-то зачем?
– А они таким способом усваивают информацию, – с серьезным видом предположил Илларион. – Непосредственно, так сказать. Перерабатывают байты в калории.
– Тебе все шуточки, – вздохнул Марат Иванович, направляясь к лестнице. Убитую крысу он нес в руке, держа ее за хвост. Крыса болталась,