Отражение удара

сторож остался жив, и он успел вас рассмотреть.
– Меня?
– Он видел человека в камуфляже, с чулком на голове.
– И на основании этой чепухи вы привезли меня сюда? Да полноте, майор. Над вами будет хохотать вся криминальная милиция Москвы.
– Не будет. Я ведь еще не закончил. Есть ведь еще результаты обыска…
Он полез в сейф и вынул оттуда объемистый бумажный пакет.
– Вот эти предметы были обнаружены под сиденьем вашего автомобиля, – сказал он, с торжественным видом выкладывая на стол пистолет Макарова, обугленное и простреленное полотенце и черный капроновый чулок. – Вы прокрались в гараж мимо задремавшего сторожа, застрелили Старкова, воспользовавшись полотенцем в качестве глушителя, а когда сторож все-таки прибежал на шум, ударили его по голове чем-то тяжелым и скрылись. Нет, молчите! Ваше положение осложняется тем, что вот этот пистолет, – он указал на стол, – был в прошлом году снят с тела убитого сержанта милиции. Его убили обыкновенным кирпичом, забрали оружие и наручники. Вы убили, Забродов. Скучно без работы, а?
– В ваших рассуждениях есть одно слабое место, – сказал Илларион. – Вы не могли не заметить, что дверца моей машины взломана. Теперь я понимаю, зачем ее взломали. Но допустим на минутку, что вы правы. Значит, я убил Старкова, спрятал все это добро под сиденье и уехал от греха подальше в лес. Так?
– Так. Только сначала вы убили милиционера.
– Бог с вами, допустим. Хотя я бы не стал для этого пользоваться кирпичом. Но допустим. Итак, я уехал в лес, на озеро, и тут позвонили вы. Вместо того, чтобы завернуть пистолет в полотенце, сунуть все это в чулок, бросить в озеро и податься в бега, я преспокойно возвращаюсь в Москву, в буквальном смысле слова сидя на орудии убийства. Признайтесь, ведь на пистолете нет моих отпечатков?
– Отпечатки легко стереть. Вот этим полотенцем.
А что до ваших нелогичных действий, то вы ведь, насколько я понимаю, не вполне здоровы. Это очень прискорбно, потому что, если экспертиза признает вас невменяемым, вам удастся избежать наказания, отделавшись принудительным лечением.
– Аллах с вами, майор! Что это вы несете?
– Только то, что вижу. Ну, ладно. Значит, вы отрицаете, что убили Старкова и сержанта Разумовского?
– Конечно.
– Что – конечно? Да или нет?
– Отрицаю.
Яростно налегая на ручку, Гранкин занес его ответ в протокол и протянул бумагу Иллариону.
– Подпишите.
– Это все? – спросил Забродов, возвращая ручку.
– Не все, к сожалению. Расскажите, что у вас вышло с Репниным.
– С кем?
– С Андреем Репниным по кличке Репа. Он ведь навещал вас на днях?
– Ах, Репа… Ну, навешал т-это не то слово. Он залез ко мне в окно.
Илларион подробно рассказал о ночном визите Репы и о том, чем он был вызван. 3 голове его в это время теснились самые различные мысли, но он решительно отмел их в сторону: требовалось время, чтобы спокойно во всем разобраться и разработать стратегию защиты. Знай он обо всем заранее, он никогда бы не сдался добровольно и как-нибудь распутал клубок нелепых обвинений, к которым, как он подозревал, вот-вот должны были присоединиться обвинения в убийстве скрипачки, нападении на беспризорника и зверской расправе над стариком из дома напротив. И при чем здесь, спрашивается, Репа? Черти полосатые, подумал он. Валят все в кучу, как самосвал… Нашли козла отпущения.
– Коньяком вы его поили? – спросил Гранкин.
– Репу? Что за дикая идея.., нет, конечно.
– А вот его приятель Гриневич по кличке Дремучий утверждает, что Репнин рассказал ему, как вы с ним выпивали.
– Ну, не мог же он ему рассказать, как все было на самом деле. При чем здесь Репа?
– При том, что на бутылке коньяка, которая, стоит у вас в столе, кроме ваших отпечатков, обнаружены отпечатки пальцев Репнина.
– Ну да, он хватался за бутылку…
– Ловко у вас получается, Забродов. На все у вас готов ответ. Но беда в том, что уехав от вас, Репнин заснул за рулем. Его джип перевернулся и врезался в грузовик. Репнин погиб на месте, а вот Гриневич вчера пришел в себя и дал показания. И знаете, что самое интересное? Вскрытие показало, что Репнин незадолго до смерти пил коньяк. Кроме коньяка, в организме удалось обнаружить следы сильнодействующего снотворного.
Как вам это?
– Как в кино, – признался Илларион. – Совсем вы меня растеряли, майор… Но это недоразумение непременно разъяснится.
– Ох, сомневаюсь, – сказал Гранкин, нажимая на кнопку вызова дежурного. – Идите, отдыхайте. Нам с вами еще работать и работать. Другими эпизодами займемся в следующий раз.
– Гм, – сказал Илларион.
– Уведите, – скомандовал Гранкин вошедшему