Отражение удара

запил холодным чаем и сказал, по-прежнему глядя в угол:
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– Отлично понимаешь, – сказала Алла Петровна. – Нет, положи вилку. Ты же не можешь есть, тебя с души воротит – что я, слепая? В чем дело, Сережа?
– Да ни в чем. Что ты выдумываешь? Простудился, наверное. Что-то мне с утра нездоровится – голова кружится и во рту сухо.»
– Поставь градусник, – немедленно отреагировала жена.
– Глупости, – с облегчением отодвигая тарелку, сказал Шинкарев. – Как будто мне от градусника полегчает.
– Ладно, это действительно глупости. Я же вижу, что дело не в простуде. Тебя что-то гложет, и это продолжается уже не первый день. Я долго молчала, но вижу, что тебе с каждым днем становится все хуже. Ты осунулся, побледнел, взгляд у тебя сделался какой-то» я не знаю.., какой-то волчий, затравленный…
– Чепуха, – насквозь фальшивым голосом произнес Сергей Дмитриевич. – Просто устал. На работе все как с цепи сорвались: Фигаро тут, Фигаро там. Осунешься тут…
– Ой ли? – Алла Петровна сердито взглянула на него. – Или тут все дело в какой-нибудь малярше? Что-то я не припомню случая, чтобы ты из-за переизбытка работы перестал спать по ночам.
Сергей Дмитриевич вздрогнул так, что на столе зазвенела посуда.
– Что… Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что ты частенько выходишь по ночам из дома. Я проснусь, а тебя нет. Знаешь, когда пятнадцать лет спишь с человеком под одним одеялом, начинаешь даже во сне ощущать, есть он с тобой рядом, или его нет. Например, сегодня ночью…
Мысли Сергея Дмитриевича лихорадочно заметались: что сказать? Ну, не молчи, скажи что-нибудь, она же ждет, и не просто ждет, а гадает, строит версии… Она же все поймет, если уже не поняла! Но что сказать?
Спас звонок в дверь. Сергей Дмитриевич не смог сдержать короткий вздох облегчения – ему была дарована короткая отсрочка. Алла Петровна уловила этот вздох и, вставая из-за стола, с нажимом произнесла:
– Мы еще вернемся к этому разговору.

К этому разговору они так и не вернулись – надо полагать, по той простой причине, что необходимость в нем отпала сама собой.
Как вскоре понял Сергей Дмитриевич, звонок в дверь не спас его, а окончательно утопил.
Жена пошла открывать, а он так и остался сидеть за столом, бездумно ковыряясь в тарелке с пюре: он расчесывал картошку зубьями вилки, отчего та становилась похожей на вспаханное поле, выкапывал в ней водоемы, окружал их стенами и наполнял подливкой, которую тут же и спускал, проделывая в картофельных стенах узкие канавки. За этим высокоинтеллектуальным занятием и застал его майор Гранкин, вошедший в кухню в сопровождении Аллы Петровны.
– Приятного аппетита, – сказал майор. – Извините, что помешал.
– Пустое, – ответила Алла Петровна. – Позавтракаете с нами?
– Да, – выдавил из себя Сергей Дмитриевич, которому уже виделись решетки, колючая проволока, окрики конвойных и издевательства соседей по камере, – присоединяйтесь.
– Увольте, – майор комично замахал руками, словно отгоняя мух, – никак не могу. У меня, знаете ли, тоже есть жена, и ей все время кажется, что, если она впихнет в меня завтрак, то со мной ничего не случится.
Так что я набит под завязку.
– Я очень хорошо понимаю вашу жену, – сказала Алла Петровна. – Если бы мой муж работал в милиции, я бы сошла с ума.
– Не сошли бы, – присаживаясь к столу, успокоил ее майор.
«И без этого сойдешь», – обреченно подумал Сергей Дмитриевич, но, разумеется, промолчал.
– Выпейте хотя бы чаю, – поражаясь собственной наглости, предложил он, – а то как-то неудобно. Пришел человек – значит, надо угощать, а вы от всего отказываетесь…
– Вот от чая не откажусь, – сдался Гранкин. – Только без сахара и, если вас не затруднит, покрепче.
С самого утра голова пухнет.
– Представьте, у меня тоже, – не успев сдержаться, ляпнул Шинкарев.
– Осень, – наполняя чайник, вмешалась Алла Петровна. – Время вирусных инфекций.
– Ох, как бы я обрадовался, если бы дело было в обыкновенном гриппе! – со вздохом сказал майор.
«Я тоже», – подумал Сергей Дмитриевич.
– Собственно, я к вам, Алла Петровна, – продолжал Гранкин.
Сергей Дмитриевич удивился до такой степени, что машинально сунул в рот кусок остывшей печени и принялся размеренно, как корова на пастбище, двигать челюстями. Решетки и конвойные, похоже, согласны были подождать его еще немного.
– Я вся внимание, – сказала Алла Петровна.
Она поставила чайник на плиту и села напротив майора, поставив локоть на стол и положив на ладонь подбородок. Сергей Дмитриевич очень любил смотреть