Отражение удара

орденов и даже государственных интересов. Тем более, что Илларион наверняка ни в чем не виноват, и все это – какое-то чудовищное недоразумение, грандиозная подстава, западня, в которую Забродова как-то угораздило свалиться».
Он снова посмотрел на часы, уже начиная раздражаться, но тут дверь подъезда хлопнула, и тут появился Сорокин. Он был одет по-домашнему, в растянутые спортивные шаровары и вязаную кофту без пуговиц, при взгляде на которую в памяти у Мещерякова всплыло полузнакомое слово «шлафрок». Слово это наверняка означало что-то другое, но удивительно подходило к этой темно-зеленой распашонке с поясом. Незавязанный пояс свободно болтался концами вниз, и под распахнувшейся кофтой виднелась затрапезная майка с динамовской эмблемой на груди. Мещеряков опустил глаза, ожидая увидеть домашние тапочки, но на ногах у Сорокина красовались остроносые черные полуботинки явно казенного образца с развязанными шнурками.
– Насилу вырвался, – признался Сорокин, поспешно ныряя в машину. – Заводи, пока не спохватилась.
– Ушел с боем? – с усмешкой спросил Мещеряков, запуская двигатель.
– Что я, самоубийца? Она в туалет, а я за дверь. Вернусь, голову оторвет, – добавил он с тоской.
Мещеряков тронул машину с места и медленно поехал вдоль улицы – ссориться с женой Сорокина ему не хотелось.
Сорокин сидел рядом, время от времени непроизвольно зевая и со скрипом потирая небритые щеки. Глаза у него были красные, как у кролика, и все время норовили закрыться.
– Где тебя носило? – поинтересовался Мещеряков. – Со вчерашнего дня дозваниваюсь.
– Один чудила где-то раздобыл пулемет, – зевая, сказал Сорокин, – и опробовал машинку на собственной семье. Потом сел в машину и дал тягу. Насилу нашли.
Представляешь, засел, зараза, в старом доте. Дот в чистом поле, и обстрел круговой. Пока мы его оттуда выковырили…
– Псих, – сказал Мещеряков.
– Да нет, просто белая горячка. Очухался – полосы на себе рвал, башку пытался о стену разбить. Детей у него двое было, и жену, как я понял, он любил… Водка нынче, брат, пошла такая, что не знаешь, где ты наутро проснешься – за решеткой или в морге.
Мещеряков крякнул.
– Ладно, полковник, – сказал Сорокин, – давай-ка ближе к делу, пока я прямо тут у тебя не заснул.
Да и жена нервничать будет. Она же не виновата, что муж у нее – мент.
– К делу так к делу. Ты майора Гранкина знаешь?
– Знаю. Грамотный мужик, хотя по виду не скажешь.
– Гра-а-амотный, это да… Чем он у тебя в последнее время занимался?
– Маньяка ловил, – проворчал Сорокин. – Завелась какая-то сволочь в районе Малой Гру…
Он осекся и вытаращился на Мещерякова так, словно у того вдруг вырос хобот. Сна не осталось ни в одном глазу.
– Это что же, – медленно проговорил он, – это он, значит, маньяка поймал?
– Не берусь утверждать. Ты про убийство Старкова слышал?
– Краем уха. У меня был этот пулеметчик, так что… Я с этим делом собирался завтра с утра ознакомиться.
– Так вот, главный подозреваемый – Забродов.
Точнее, единственный. Что-то у них там вышло с этим Старковым прямо на презентации, и в ту же ночь Старкова расстреляли… То есть, если не знать Забродова, то выглядит все, как на картинке, тем более, что живет он на Малой Грузинской, а значит, можно на него много чего повесить.
– Живет на Малой Грузинской, поссорился со Старковым и вообще ведет себя, как псих, – задумчиво подхватил Сорокин. – Одни его разговорчики чего стоят… Да, Гранкина можно понять.
– Удавить его надо, а не понять, – кровожадно заявил Мещеряков и опять полез за сигаретами.
Сорокин дал ему прикурить, закурил сам и задумчиво выпустил дым в лобовое стекло.
– Свихнувшийся спецназовец, – сказал он. – Да, весьма соблазнительная версия. А что там со Старковым?
– Да не знаю я, что там со Старковым! Книгу он написал… Вот, можешь ознакомиться.
Сорокин взял книгу и взглянул на обложку.
– Ого! – сказал он. – Название, как у научного труда. Я и не знал, что Старков был специалистом в этом вопросе.
– Угу, специалистом. Волосы дыбом встают, причем буквально с первой страницы. Не знаю, как Илларион попал на эту презентацию, но, как я понял, выдал он этому Старкову по первое число.
– А потом, значит, подстерег и убил. Да, не ожидал я от Гранкина… Вроде, грамотный мужик, из старой гвардии, не эти нынешние молокососы, которым лишь бы дело закрыть. Так он тебе не рассказывал, как дело было?
– Гранкин? Как же, дождешься… Держался, как пионер-герой на допросе.
– Хоть на это ума хватило. У тебя телефон есть?
Мещеряков протянул ему трубку и остановил машину: они отъехали от дома Сорокина