Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
выдеру с ног до головы! В глазах лучника уже разгоралось торжество.
Я потянул из колчана стрелу. Послать на излёт? Нет, не справлюсь, нужно считать, а я не в том настроении. Придётся бить с силой, чтобы траектория полёта была как можно прямее.
Перед глазами дрожало алое яблоко. Миррима что, не соображает ни капельки? Я же могу её покалечить, если не хуже… Дура! Ладно, Джерон, успокойся, соберись. Даже если ты убьёшь девчонку, ничего страшного — тебе ведь так хочется это сделать! Хочется, это верно, но не стрелой. Руками. Возьму её за шею так, чтобы хрустнули позвонки, подниму вверх и встряхну как можно сильнее и резче… Кровь мне не нужна.
Рука поднялась и замерла на мгновение. Пёрышки дрогнули, щекоча пальцы. Ну, где мой недоеденный «враг»? Клещи пальцев разжались, отпуская тетиву и отправляя стрелу в полёт. По идеально прямой линии.
Брызги сочной мякоти разлетелись во все стороны. Гномка ойкнула. Маг зааплодировал. Бэр выругался.
— Достаточно? — поинтересовался я.
— Ну…
— Будешь стрелять?
— Скажи лучше: позориться! — поправил меня Мэтти. — Он из «прутика», даже когда учился, в цель не попадал!
— Так уж и не попадал! — оскорбился лучник.
— Скажешь, вру?
Пока они препирались, я пересёк песчаную плешь, отделяющую меня от гномки. Девчонка радостно хлопнула ресницами:
— Я же говорила, что ты попадёшь!
Я замахнулся и отвесил ей хлёсткую пощёчину.
— Никогда. Больше. Так. Не. Делай.
Миррима обиженно распахнула глаза:
— Да ты…
Дело завершилось бы нанесением тяжёлых увечий, если бы в разговор не вступили двое совершенно незнакомых мне людей. Собственно говоря, они беседовали друг с другом, но в непосредственной близости от меня и не пытались понизить голос:
— Милейший Лакус, вы удовлетворены увиденным?
— Пожалуй. Честно говоря, думал, что вы преувеличиваете, Мастер.
— Полноте! Я отношусь к вам настолько уважительно, что не стал бы унижать себя и вас глупой шуткой… Вы находите его равноценной заменой?
— Более чем.
Могу спорить на свою жизнь: речь идёт обо мне. Значит, это и есть Лакус — дородный мужчина средних лет в тёмном костюме из дорогого сукна. Колючие, но предельно равнодушные глаза. Нет, он мне не нравится. Его собеседник выглядел чуть приятнее: за сорок, но не дряхлый, верхнюю половину лица не разглядеть — мешает капюшон накидки, твёрдая складка губ, коротко стриженная седая борода, не скрадывающая хороший, волевой подбородок. Плечи широкие, сам поджарый, как гончая. Из-под края накидки выглядывают ножны. Фрэлл, а у меня даже ножа нет… Один только лук.
— Я его забираю, — величественно изрёк Лакус.
Из-за его спины в тот же миг выдвинулись двое хмурых мужчин, один из которых на ходу разворачивал кольца ремней, о назначении которых я даже не хотел догадываться.
— Вы и в самом деле решили умереть именно сегодня? — прошипел я.
Они чуть замедлили шаг, но не остановились. Мужчина с ремнями в руках ухмыльнулся:
— Не дёргайся, мальчик, и я не сделаю тебе больно…
— Я предупредил!
Первая стрела прошла мимо, но не потому, что я промахнулся, а потому, что он успел отбить её ребром ладони. Его рука ещё возвращалась по дуге назад, а вторая стрела уже летела ему навстречу. Прямо в пах. Почему именно туда? Просто я не успевал поднять лук выше. И много чего ещё не успевал, в частности — обезопасить себя от второго нападающего, который оказался куда сообразительнее первого. Дротики в количестве не менее пяти штук веером вонзились в моё многострадальное тело, и спустя пару вдохов я понял, что не смогу оказать сопротивление. Желудок скрутил жесточайший спазм, потянувший весь мой недавний обед наверх, а горло сдавило приступом удушья. От боли потемнело в глазах, и я рухнул на песок, захлёбываясь собственной рвотой.
Сквозь чёрную вуаль помрачённого сознания доносились голоса:
— Ты чем иглы смазал, кретин?!
— Да всё, как обычно, хозяин…
— Как обычно?! Если он сдохнет, я продам на аукционе вас двоих! Только сомневаюсь, что выручу хотя бы пару «орлов»…
— Я клянусь, хозяин…
— Суньте ему что-нибудь в рот, чтобы язык не проглотил!
— Уже, уже… Ну вот, придётся всё стирать…
Наступившее забытье было лишь отсрочкой исполнения приговора…
Приговора к дальнейшей безрадостной жизни.
Притворяться спящим перед самим собой было глупо, и я открыл глаза.
М-да… Не так плохо, как ожидал, но гораздо хуже, чем надеялся. Конечно, можно предположить, что куртка и рубашка безнадёжно испорчены, но со стороны Лакуса и его подручных просто бесчеловечно было оставлять
