Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Из-за чего, скажите на милость?! Знакомы — без году неделя. Нежных чувств друг к другу не испытываем. Вроде я ей ничего не должен… А она мне? За испорченную одежду разве что… И потрёпанные нервы. Ладно, попробуем выяснить…
— Вот как? — Я картинно изумился.
— А что такого? — Миррима попыталась выкрутиться. — Тебя так крючило на стрельбище…
— Могу себе представить. — Я вздохнул.
— А потом тебя куда-то унесли…
— И, конечно, тебя так беспокоила моя судьба, что ты принялась меня искать? — Я не хотел язвить, но горечь сама собой проникла в голос.
Гномка куснула губу.
— Ты не веришь?
— Почему же… Верю. Только не могу понять причин.
— Причин?
— Помнится, ещё до той безобразной сцены, после которой я потерял сознание, ты успела получить хорошую затрещину, — заметил я, прищурившись.
Гномка снова начала розоветь:
— Это… Ну… В общем…
— Было справедливо, — подытожил я.
— Да, — облегчённо выдохнула Миррима.
— Поэтому ты на меня не обижаешься.
— Да.
— Что-то ещё?
— Да… — Она протянула мне ладошку, на которой тускло поблёскивала монета. — Твой выигрыш.
А я и забыл… Надо же… Она пришла, чтобы отдать мне деньги? Куда катится мир?
— Спасибо, конечно, но мне даже некуда её положить.
Гномка немного подумала и потянула за шнурок, выглядывавший из выреза платья. На свет божий был извлечён маленький кожаный мешочек из тех, что используются несовершеннолетними девицами для хранения всевозможных любимых мелочей и талисманов. Красивый такой мешочек, даже с вышивкой, и шнурок крепкий, сплетённый из тоненьких полосок кожи.
— Возьми, пожалуйста.
Я принял дар со всей возможной серьёзностью. Ну вот, теперь осталось только вдеть в каждое ухо по серьге, заплести косички и…
— Невежливо разговаривать с дамой лёжа!
Ломающийся мальчишеский голосок был исполнен праведного негодования. Я даже зажмурился и помотал головой в надежде, что мне всё это почудилось. Что ещё на мою бедную головушку?
Блюститель норм рыцарского поведения стоял недалеко от телеги, гордо вытянувшись во весь свой рост, целиком и полностью соответствующий моим представлениям о тринадцатилетнем подростке. Мальчик был породистый: такая горбинка на носу не возникает от переломов, а такая линия подбородка формируется исключительно на протяжении веков, никак не меньше. Иссиня-чёрные, блестящие волосы и золотисто-ореховые глаза. Дорогой дорожный костюм из мягкой замши. Коротенький кинжал на боку. Целая гора самомнения. И океан гнева, в котором мне полагалось утонуть. Я вздохнул. Сел. Вздохнул ещё раз и перекатился через тюки, сползая с телеги на землю. Отдых снова сказал мне: «Прощай»…
— Во-первых, я не вижу здесь дамы, при всём моем уважении, — кивок в сторону Мирримы, — а во-вторых, я не нуждаюсь в советах человека, который ещё сам не постиг всех тонкостей этикета в силу малого количества прожитых лет.
— Вы забываетесь! — побледнел мой «противник».
— А я считаю, что ответил вполне вежливо. Применимо к обстоятельствам, конечно…
И тут он заметил мой ошейник. Признаюсь, ваш покорный слуга ждал этого момента и даже желал, чтобы оный момент наступил как можно раньше.
— Раб смеет делать мне замечания?! — В голосе мальчишки появилась брезгливость.
— Если ты вмешиваешься в чужой разговор, будь готов получить по ушам. — Я пожал плечами.
— Сейчас я велю, и тебя выпорют!
Ох, какие мы смелые! Интересно, какой титул носит его папаша?
— Велишь? Кому же?
— Моим сопровождающим!
— Хм, он ещё и со свитой?
Маленький сноб сделал царственный жест рукой в сторону двух людей, стоявших рядом с хозяином обоза. Что забавно, я был достаточно хорошо знаком с этими людьми. Маг, который угостил меня обедом, и лучник, у которого я выиграл пари. Бэр всем своим видом показал, что не собирается реагировать на слова мальчишки, а Мэтти виновато кивнул мне.
— Этим сопровождающим? — уточнил я.
— Да! — с вызовом вскинул подбородок вельможа-недомерок.
Я снова посмотрел на парней. Они даже не пытались приближаться. Что ж, значит, они правильно всё понимают.
— Видишь ли, мальчик, ты сможешь распоряжаться мной только в том случае, если на этом ошейнике будет стоять герб твоей семьи. А пока что, извини!
— Эй, вы! — Он развернулся в сторону моих знакомых. — Схватить и всыпать этому мерзавцу десять… Нет, двадцать плетей!
Ноль эмоций. Бэр отвёл взгляд в сторону. Мэтти сделал вид, что растворился в воздухе. Покрасневший, как варёный рак, мальчишка возмущённо завопил:
— Кому я сказал?! Вы осмеливаетесь не выполнять мои приказы?!
— Мальчик,
