Отражения. Трилогия

Что я наделал… Я не просто заслуживаю упрёка, я… Отнял самое драгоценное, что может иметь метаморф. Направляющий зачастую ближе, чем мать: та всего лишь подарила жизнь. А Направляющий Обращение дарит своему подопечному весь мир. Котёнок был привязан к своей тётушке так сильно, что я невольно позавидовал их близости. Вспышка чужого счастья всегда выжигает твою душу…
Я потерял концентрацию и сделал страшную ошибку. Кот стал свидетелем убийства, которое я совершил. Но если бы он только «видел»… О нет! Он чувствовал всё то же, что проходило в тот приснопамятный момент через моё сознание.
Ярость. Злость. Ненависть…
Он нашёл в себе силы вырваться из моих воспоминаний. Наверное, шок окончательно помог ему начать Обращение. Самостоятельно. Я мог более не вмешиваться в ход событий: освежил в памяти шадда то, что необходимо, и хватит.
Я устал, милая. Выведи меня.
«Через мгновение…»
Мантия не стала церемониться и выдернула меня из Единения одним резким рывком. Мир качнулся и вновь занял положенное ему место. По моим ладоням, лежащим на щеках юноши, бежали ручьи слёз.
— Зачем? — сначала тихо, а потом в полный голос, захлёбываясь горечью, спросил котёнок. — Зачем ты убил её?
Он скинул мои руки, вскочил, шатаясь, словно травинка на ветру.
— ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛ ЕЁ?
Зачем… Я не мог поступить иначе. Да я просто испугался! Испугался и не сообразил, что накры могут спутать ощущения оборотня. До последнего момента я подсознательно рассчитывал, что она одумается. Остановится. Наверное, нужно было помочь, но я ещё не умел это делать. Я был на другой Ступени… И эта мелочь стоила женщине жизни.
Я и сам готов был зарыдать. Если бы мог. Но плач над ушедшими был мне недоступен. Только в горле ворочался горячий комок виноватой досады…
— ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛ ЕЁ?
Крики разбудили моих спутников, и печальная сцена оказалась под обстрелом четырёх пар глаз, которые удивлённо перескакивали с моего опустошённого лица на переполненное болью лицо юноши, ещё совсем недавно пребывавшего в ином облике.
В человеческом виде кот производил странное впечатление. Развитый, но всё же слишком хрупкий, чтобы равноценно оборачиваться в того мощного зверя, которого я имел удовольствие вызвать. Чем слабее влияние Правила Пропорции

, тем выше уровень метаморфа (или наоборот?) — это я затвердил назубок. Следовательно, в иерархии своего племени этот котёнок стоит высоко. Но насколько?
Безучастно наблюдая за слепыми метаниями шадда по поляне, я в который раз удивился вполне объяснимому несоответствию: человеческое и звериное воплощения оборотня растут по-разному. Зверь взрослеет и входит в силу очень быстро а человек… Человек зачастую задерживается в развитии. Вот и этот юноша мог быть старше меня, но выглядел… В лучшем случае — младшим братом. Да и, откровенно говоря, вёл себя как малолетний ребёнок. С другой стороны, если бы он полез на меня с кулаками… Или с когтями… ваш покорный слуга находился в такой прострации, что Щит, поднятый Мантией, мог стать для метаморфа смертельно опасным — без моего контроля…
Черты лица приятно тонкие. Поддерживается чистота крови? Наверное. Значит, из древних родов. И волосы… Совсем как у его тётушки — пепельно-светлые…
Странное чувство — словно я развалился на две половинки, одна из которых неуклонно погружалась в пучину необъяснимой тоски, а вторая продолжала присутствовать в реальности, но не могла понять, что происходит, и, самое главное, не имела ни малейшего желания понимать…
Пласты задрожали. Мелко-мелко. По Складкам пробежала лёгкая рябь, предшествующая открытию Тропы. Я сделал над собой усилие и поднялся на ноги. Кто бы ни собирался нанести визит, встретить его надлежит стоя, со всем возможным почтением, потому что по этой Тропе не может прийти никто, кроме…
Моего старого знакомого.

Шадд’а-раф был настолько тактичен, что появился из-за деревьев, а не возник посреди поляны, как не закончившие обучение маги. С момента нашей последней встречи он ничуть не изменился, и эта маленькая деталь остро кольнула остатки самолюбия: я и раньше-то был далёк от совершенства, а сейчас и вовсе выглядел как ходячий труп. Впрочем, мой внешний вид никого не интересовал. Шадд’а-раф смотрел только на зарёванного юнца, нарезающего круги по холодной траве.
Закладывая очередной вираж, котёнок наткнулся на высокую статную фигуру, по обыкновению упрятанную в серое одеяние. Наткнулся и застыл как вкопанный. Несколько секунд он, не мигая, смотрел в лучащиеся нежностью и заботой глаза старика, а