Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Зачем? Чтобы усилить эффект. Чего? Об этом ещё рано говорить…
Складки Пространства тяжело вздохнули, рассыпаясь прахом и пропуская через себя то, что ещё мгновение назад было смертоносным зверем, а теперь вновь стало женщиной, ошеломлённой и обескровленной насильственным превращением. Женщиной, чьё лицо летело прямо на выставленный вперёд локоть. Больно, фрэлл меня подери! У меня был только один шанс, и я использовал его до конца… Мой кулак врезался куда-то в грудь оборотня. Ещё раз. И ещё. Хрустнули рёбра. Главное — натиск, всё равно мои удары для неё — не более чем комариные укусы. Когда она опомнится, телу, протравленному магией столь же древней, как сам мир, не составит труда избавиться от любых ран…
Я швырнул женщину к борту телеги. Ох, только бы на Мэтти не наступить… Пальцы левой руки судорожно сжались на горле оборотня, правый кулак методично месил грудную клетку. И откуда только у меня взялись силы на это бессмысленное и жестокое избиение? Неужели я всё ещё не смирился? Но — сколько наслаждения!
Ты должна хотеть только одного — дышать! Сухие губы жадно раскрылись в очередной попытке получить хоть глоток прохладного утреннего воздуха, и я прильнул к ним. Монета скользнула в рот женщины, двинулась дальше — мои пальцы почувствовали, как она проходит через горло, и я поспешил оказаться подальше от шадды. Незачем мешать существу, готовому переступить Порог…
Серебра в монете оказалось много. Мне снова повезло. Женщина захрипела, но «орёл» уже начал своё путешествие в глубь её тела. Конец приближался. Однако перед тем как шагнуть в последнюю агонию, шадда послала мне взгляд, исполненный бессильной ненависти, и прошептала:
— Будь ты проклят…
Её слова всколыхнули ряску в болоте памяти. К горлу подкатил комок горечи, и я тихо ответил самому себе, потому что женщина уже не могла меня услышать:
— Опоздала, дорогуша, я давно уже проклят…
Можно было ещё долго наслаждаться судорогами умирающего оборотня, но времени катастрофически не хватало…
Мэтти лежал практически неподвижно, прикрыв глаза, только ладони, прижатые к земле, еле заметно подрагивали.
— Не трать силы напрасно, — посоветовал я, нашаривая между тюками флягу.
Маг удивлённо распахнул глаза. О, бедный мой, как же тебе нехорошо! Лоб — в капельках пота, взгляд переполнен болью…
— Почему?.. — тихо спросил он. — Всё так… плохо?
— Всё просто замечательно. — Я постарался придать голосу как можно больше оптимизма.
— Я… умираю?
— Вовсе нет. Да, тебя основательно потрепали, но нет ничего непоправимого… И ты вполне сможешь сам залечить эту рану — только потерпи пару минут…
— О чём ты?
— Когти шадды несут на себе кое-что, мешающее заживлению. Думаю, тебе пока неизвестны заклинания, нейтрализующие действие этого яда, так что не мешай мне. Просто расслабься…
Так, вот этот нож с пояса возницы как раз подойдёт… Я опустился на колени рядом с магом и как можно аккуратнее взрезал окровавленную одежду. Конечно, можно было её снять, но лишний раз колыхать парня, и так находящегося на грани жизни и смерти, просто зверство! Ай-вэй, как всё печально! След шадды четырьмя рваными полосами шёл наискось через живот. Кровь текла, даже не думая сворачиваться.
— Сейчас будет больно, — предупредил я, щедро поливая Мэтти содержимым фляги.
Он взвизгнул. Горячительное зашипело, соприкоснувшись с порченой кровью. Прости, пожалуйста, но я должен позаботиться и о своей безопасности… Я нагнулся и начал слизывать выступившую на ранах пену.
— Что… ты… делаешь?.. — задыхаясь от боли и от удивления, выдавил из себя маг.
— Не мешай. Не задавай вопросов и ничего не бойся. Обещаю, всё будет хорошо. — Я на несколько вдохов оторвался от окровавленного живота.
Глазам стороннего наблюдателя (если бы таковой вдруг очутился в столь ранний час в столь неподходящем месте) предстало бы весьма пикантное зрелище… Сразу и не поймёшь, чем мы занимаемся: Мэтти время от времени постанывает и скребёт пальцами по земле, а я, не поднимая лица, энергично двигаю головой в месте, которое чуть выше того, где…
Горько-стальной привкус остаточной магии, солёная терпкость крови и сивушный аромат грубо очищенного пойла адской смесью плескались у меня во рту. Я едва успевал сплёвывать в сторону сгустки, обильно сдобренные собственной слюной. Легко сказать: зализать такие длинные раны! Наконец я устало, но довольно выпрямил спину. Кровь больше не текла — относительно ровные бурые дорожки остекленевшей жидкости — вот и всё, что осталось.
— Дальше занимайся лечением сам. — Я пополз к телу шадды.
— Как… как ты это сделал? — О, у нас уже и голосок
