Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
или ещё каким-либо образом выказывать неудовольствие по поводу извоженных в грязи штанов и варежек я не считал нужным. Хотят люди развлечься — пусть развлекаются, пальцем не шевельну. Не то настроение, чтобы дурачиться. Вялое и апатичное настроение. Так и вижу: стоит за ближайшей сосенкой Вечная Странница и довольно улыбается. Мол, допрыгался, наконец-то, сынок? А я подожду, подожду: совсем уж недолго осталось…
В паузах между пинками и грубым гоготом солдаты вполголоса перебрасывались фразами, которые прояснили ситуацию, но не настолько полно, как хотелось бы мне. В частности, я услышал, что «кэп будет доволен», что обо мне они узнали в трактире на торговом тракте, куда нечаянно забрёл один из деревенских мужиков, и что «надо поскорее покончить с делами и возвращаться». Из интонации, с которой было произнесено слово «делами», следовало, что одним делом являлся я, а вот с кем или с чем ещё нужно было «покончить»?…
Хорошо, что не ломал голову над вопросом, зачем солдатам понадобился именно я и никто иной. Не угадал бы, хотя ответ стал совершенно очевиден, когда два всадника и один пеший путник ступили на просторную поляну…
Первое, что бросилось мне в глаза — женщина, обессиленно ссутулившаяся у кромки зарослей. Платье — добротное и даже богатое — вздымалось в районе живота холмом. Пока ещё очень пологим, но свидетельствующим о том, что женщина… Беременна?! Так вот почему меня сюда притащили… Ишь, чего удумали, стервецы: свои ручки, значит, марать неохота, а мне, мол, терять нечего — и так уже отмечен. А потом меня быстренько повесят рядом с несчастной, которую я же и должен лишить жизни… Блестящий план. Я даже хотел поаплодировать отряду, состоящему из пяти человек: те двое, которые ездили за мной, арбалетчик, верхом маячивший на краю поляны, ещё один воин — умелый и грозный на вид, и, собственно, командир. Так вот, поаплодировать хотел, но передумал, встретившись взглядом со старшим офицером отряда.
В глазах сухощавого мужчины, чья борода была обильно тронута сединой, плескалось напряжение. Как будто он не мог решить, что и как ему нужно делать. Это напряжение не исчезло и при моём появлении, наоборот: офицер посмотрел на меня, словно спрашивая: «Кого они мне притащили?», а вслух разочарованно пробормотал:
— Мальчишка?
Я обиделся. Если ваш покорный слуга выглядит не слишком солидно, это вовсе не значит, что с ним следует обращаться, как с ребёнком. Не спорю: иногда такое положение весьма удобно. Но сейчас мне почему-то стало горько. Значит, я — мальчишка, но для вашего грязного дела сойду?
Угрюмый солдат пожал плечами:
— В чём проблема, кэп? Тут силы много не надо…
— Да нет, ничего… Просто подумал… — капитан ещё раз взглянул в мою сторону. Что-то во мне ему, определённо, не нравилось. И я даже знаю, что. Моё спокойствие. Но беззащитный внешний вид смыл с сердца офицера налёт справедливых сомнений.
— Вот что, парень… — начал он. — Видишь эту женщину?
— Угу, — кивнул я.
— Она преступила закон и подлежит казни… Приговор в исполнение приведёшь ты.
Милое предложение. Впрочем, вру: это приказ, и приказ, не терпящий возражений. Спасибо, дяденька! Хочешь сделать из меня палача?
— А потом? — невинно поинтересовался я.
— Потом пойдёшь домой, — нарочито равнодушно ответил офицер.
Я поджал губу и хмуро посмотрел на него, не скрывая, что не особенно уверен в озвученном исходе дела. Капитан отвёл глаза. Что ж, толика совести у него, похоже, осталась. Но она не поможет нарушить указания вышестоящих чинов, верно?
— А… что она сделала?
— Тебе не надо знать, — отрезал угрюмый.
Ну, не надо, так не надо. Я посмотрел на женщину.
Высокая. Стройная. Руки связаны за спиной. Лицо закрыто капюшоном длинного плаща. Кислое яблоко…
ЧТО?!
Эльфка?!
Не может быть!…
«Почему же?…» — ехидно осведомляется Мантия.
Эльфка… Поэтому её и приволокли в эту глушь — не оставлять следов, избежать лишних глаз… Мерзавцы…
«Ты против?…»
Против чего?
«Её смерти?…»
Я… Я не хочу становиться палачом.
«Но убить — не против?…» — продолжает допытываться Мантия.
Против, не против… Какая разница? Она же не окажет сопротивления…
«А если бы оказала?… Убил бы?…»
Да. Чтобы сохранить собственную жизнь.
«Так в чём же дело?… Убив, ты проживёшь несколько лишних минут… Отказавшись — умрёшь вместе с ней…»
Великолепный выбор! И что тебе кажется более симпатичным — поиграть в палача или благородного, но глупого героя?
«Выбирать всё равно будешь ты…» — ухмыляется Мантия.
Поганка!
«От поганца слышу!…»
