Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
припомнить, ты умереть боялся… до смерти!
— Это было давно, — Магрит ведёт себя совершенно, как девчонка. Как озорная девчонка. Может, подыграть ей? Пошутить? Нет, не рискну: вдруг она только этого и ждёт, чтобы начать убийственную атаку.
— Всего лишь несколько лет назад. Да что там! Ещё весной ты вёл себя предельно осторожно.
— Откуда Вы знаете? — я не удержал любопытство в узде.
— Слухами земля полнится, — загадочно промурлыкала Магрит. — Однако ты и разошёлся…
— Куда? — не совсем понимаю иронию сестры.
— На все четыре стороны! Чего стоит одна только картинка на твоём лице… Опять попал кому-то под горячую руку? Или играл в героя? А может, и в самом деле, убил?
— Я поступаю, как хочу! — отрезал я.
Смех звонкими колокольчиками взлетел над ободранными кронами деревьев.
— «Как хочу»! И насколько эти слова сочетаются с предметом, столь нежно обнимающим твою шею?
Фрэлл! Шарф предательски размотался, пока я принимал участие в побоище, и ошейник оказался на виду… Что делать? Покраснеть от стыда или побледнеть от гнева? Неприемлемо ни то, ни другое: сестра всегда ухитряется проникнуть в мои мысли без помощи магических уловок, и сразу поймёт, что я притворяюсь. И стыдясь, и негодуя. Потому что… Потому что сейчас я всего лишь растерян и сбит с толку.
Шаг. Другой. Шелест лент на подоле платья. Лазурные глаза оказались совсем рядом. Так близко, что, заглянув в них, я понял: она и раньше знала об ошейнике. И о клейме. А ведь я просил Лэни…
Просил… Интересно, она доложила сразу или приберегла пикантную новость на десерт? Ну, волчица, только пересеки тропинку моей судьбы! Мало не покажется!
— А где же Ваш верный прихвостень? Или, точнее будет сказать: прихвостня? — вплёскиваю в голос как можно больше горечи.
Магрит укоризненно насупилась:
— Именно из-за этого я и отказала кузену Ксо.
Кузену? Ах, да: он же признавался ей в любви…
— Из-за чего?
— Из-за манеры так выражаться!
— О, значит ли это, что мы бы с ним отлично спелись? — я не удержался от заманчивой мысли.
— Надеюсь, этого не произойдёт! — совершенно искренне возразила сестра.
— Почему же?
— Если два невыносимых существа найдут общий язык, невыносимой станет жизнь всех остальных, — Магрит улыбнулась, и сразу стало ясно: ей подобная перспектива кажется чрезвычайно любопытной. По крайней мере, для того, чтобы воплотить в жизнь: играть на чужих нервах — излюбленное занятие в Домах. А уж если сестра поставила меня на один «горизонт» с кузеном Ксо… Обязательно надо попробовать. Вот только время выберу… А сейчас мне нужно знать совсем другое.
— Она всё же рассказала Вам? — настаиваю на прямом ответе.
— Разумеется, — кивнула сестра. — В любом случае, Лэни трудно было бы утаить случившееся от своей половинки по cy’rihn. Слишком сильный всплеск эмоций.
— Всплеск? Эмоций? — я оторопел. — Да, она показалась мне немного растерянной, но… Не более горячей, чем обычно.
— Ты удивительно ненаблюдателен! — Магрит покачала головой. — Довёл бедную женщину до слёз…
— До каких слёз?! — мой крик разрезал застывшую гладь холодного воздуха, и сестра сморщилась:
— Не ори. Я не глухая… До самых обычных слёз.
— Да это она… — договорить мне не позволили. Острый вишнёвый ноготок воткнулся в мою грудь:
— От твоих выходок можно не только расплакаться, но и сойти с ума! Что ты делал?
— А что? — непонимающе поднимаю брови.
— ПРОСИЛ!
— Что в этом странного?
— Ты понимаешь, что самим фактом просьбы поставил её на один уровень иерархии с собой?
— Ну… — такая трактовка собственного поступка не приходила мне в голову.
А ведь Магрит права: даже «разделив жизнь», Лэни осталась частью Внешнего Круга Стражи, частью прислуги. Обладающей исключительными правами, могущей при случае возразить господам, но — прислуги. Так заведено издревле. Так сотканы Гобелены Крови. Ничего нельзя изменить. Ничего не нужно менять. Да, я поступил непростительно глупо… Даже хуже: то, что совершил без всякой задней мысли, было (да и не могло не быть!) воспринято, как утончённая издёвка. Неудивительно, что Лэни рыдала — я унизил и оскорбил её, предлагая выполнить мою ПРОСЬБУ… Оскорбил сильнее, чем мог бы мечтать. Обвинил в том, что она не справляется со своими обязанностями, и предложил исполнить свою роль. Роль господина…
Я по-детски спрятал лицо в ладонях. Вот теперь мне стыдно, и ещё как.
А Магрит продолжала, каждым словом загоняя иглы под ногти моей совести:
— А потом закрылся Вуалью, намекнув, что она не в состоянии сама справиться с болью! Элрон будет рыдать и биться в истерике, узнав, какое чудовищное
