Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
эльфийка!
— А бывают ненастоящие? — невинно спросил я. Гизариус оставил мою иронию без внимания.
— Эльфийка… да ещё и…
— Беременная. Знаю. И поэтому Вы ведёте себя, как кот, нализавшийся сметаны?
— Какой ты грубый! — отметил доктор. Привычно, но без всегдашнего укора. Да, видно, мои жалкие потуги привлечь внимание меркнут перед той, что совсем недавно не надеялась на спасение… Обидно, фрэлл подери!
— Всё равно не понимаю Ваших восторгов.
— Да ты представить себе не можешь!… Я же… я смог… осмотреть… — Гизариусу явно не хватало слов.
— Могу поспорить, Вы воспользовались этой возможностью по полной! Ну и как она? В плане осмотра? — я провёл ладонью по воздуху, рисуя предполагаемые округлости.
Доктор покачал головой, глядя на меня, как на безнадёжного больного:
— Куда тебе понять… Ты и эльфов-то, наверное, никогда не видел…
Я хмыкнул, но промолчал. Видел, дядя Гиззи. Поверь, насмотрелся вдоволь. И эльфов, и эльфок. Вместе. Отдельно. Может быть, их было и не так уж много, но я прекрасно помню, как долго — несколько лет — вообще не мог видеть никого из листоухих. Потом успокоился. Смирился. Даже смог признаться самому себе, насколько они прекрасны…
— Не видел, говорите? Так могу прямо сейчас пойти и посмотреть! — весело заявил я.
Взгляд доктора остановился, немного потоптался на одном месте, потом существенно прояснился:
— Совсем забыл! Она просила тебя позвать!
— Просила позвать? — я слегка опешил. Зачем это я понадобился эльфке? Решила выяснить, узнана она или нет? И если узнана — прикончить меня на месте?
— Не заставляй её ждать! — Гизариус махнул рукой. — Она в соседней комнате… Моется.
— Что?! — я должен присутствовать при омовении? Ни в какие ворота не лезет…
— Иди, иди, — подтолкнул меня доктор.
— И не подумаю! — упираюсь.
— Это ещё почему? — удивился Гизариус.
— С какой стати я… мужчина должен смотреть, как женщина моется?
— Ну… — похоже, дядю Гиззи вид голого женского тела никогда не смущал. Как, впрочем, и не вызывал вожделения. — Поможешь ей… Спинку потрёшь.
— Спинку?! — поперхнулся я. — Ну Вы и придумали… Пусть лучше она пойдёт!
— Кто? — не понял доктор.
— Мин!
— Мин?
— Девушка, которой вы ссудили мою рубашку! — вскипел я.
— Ах, Мин… — рассеянно повторил доктор. — Она не пойдёт.
— Почему?
— Потому что не хочет.
Вы пробовали объясняться с глухой стеной? Я, занимаясь упомянутым неблагодарным делом на протяжении последних минут, уже готов был на эту самую стену влезть.
— Почему ты не хочешь? — пробую обратиться к той, что не подверглась одурманивающему влиянию эльфьих прелестей.
— Я не люблю воду, — флегматично пояснила Мин, закидывая ноги на стол и углубляясь в изучение потолка.
— Да иди уж! — прикрикнул доктор, когда, обведя вполне разумным взглядом кухню, обнаружил, что я всё ещё стою на своём месте.
Кручу пальцем у виска (своего, а хотелось бы — докторского) и выхожу в коридор, душевно хлопнув дверью. Так, что стена задрожала.
Какой-то бред… Может быть, я болен, и всё происходящее — нелепая галлюцинация? Есть только один способ в этом убедиться… Я нерешительно провёл ладонью по растрескавшейся доске косяка. Войти? Наверное, нужно. Вот только… Откуда взялась эта странная робость? Чего я боюсь? Эльфки? Себя? Нас обоих? Пожалуй. Я думаю одно. Она думает другое. Но когда наши взгляды встретятся, что произойдёт с нашими мыслями? Как они изменятся? В какую сторону потекут? Никогда и не узнаю, если… Если останусь стоять в коридоре.
Я вздохнул, толкнул дверь и вошёл в комнату.
Посередине наспех расчищенной кладовой была поставлена внушительных размеров лохань (откуда доктор её притащил — уж не со двора ли?), заполненная горячей водой и… Эльфийкой. Должно быть, она сидела, подогнув ноги под себя — я мог видеть только голову, сильную шею, прямые плечи и часть спины.
— Что Вам угодно? — интересуюсь так холодно, как только могу.
Бронзовые кудри дрогнули.
— Мне угодно видеть тебя, — такой узнаваемый, и такой новый голос разрезал облачко пара, поднимающееся над водой.
Всё те же бархатистые тона, но… Они стали мягче? Не верится… Как можно смягчить стальной клинок? Согнуть, сломать — да. Но — смягчить? Что-то случилось, и если я тому виной… Голова кружится. Наверное, здесь слишком душно…
— Зачем же Вы хотели видеть меня?
— Тебе нужны объяснения? Или довольно моего желания?
— Меня не занимают Ваши желания и… мне не нужны Ваши объяснения. Посмотрели? Я могу идти?
— Я даже не начинала… — она взялась руками за края лохани и… встала,
