Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Ведь то, что не проходит незамеченным, не остаётся безнаказанным.
— Ты насытил мой Зов Силой. Будешь отрицать?
— Не буду, — мрачно признаю поражение. В этой конкретной схватке.
Эльфка скрестила руки на груди и странно на меня посмотрела:
— Я не могу понять… Ты ничего не забыл, ты был потрясён, увидев моё лицо, но… Ты ничего не требуешь.
— А должен? — горько спросил я.
— Тот, кто дарит жизнь, вправе в ней участвовать.
— В качестве кого? Поводыря? Надсмотрщика? Спутника?
— Выбирай сам, — разрешила она.
На самом деле, разрешила. Что творится в этом мире? Кто сошёл с ума — я или она?
— Даритель не ломает свой подарок и не забирает обратно, разве Вы не знаете? Занятно: столько лет прожили, а до сих пор не усвоили такой простой истины…
— То, что очевидно для тебя, многие другие сочли бы глупостью, — улыбнулась эльфка.
— Значит, я — дурак.
— Только очень мудрый человек не считает себя знатоком жизни.
— Это комплимент? — съязвил ваш покорный слуга.
— Наблюдение, — поправила она.
— Вы позвали меня только за тем, чтобы узнать, буду ли я требовать плату за свои услуги?
— Да, — эльфка с вызовом выпрямила спину.
— И что же Вы можете предложить?
— Всё, что ты захочешь.
— Даже… Ваше тело?
Она на мгновение застыла статуей, но ответила. Твёрдо и спокойно:
— Даже моё тело.
Я рассмеялся:
— Как это много… И как мало! Меня больше устроило бы не тело, хотя, признаюсь, — я окинул эльфку взглядом работорговца, оценивающего товар, и с удовлетворением отметил, что та задержала дыхание, — это тело кажется мне совершенным. Но такому глупцу, как я, дороже не Ваша точёная грудь, а то, что в ней бьётся. И зная, что Ваше сердце никогда не станет моим, хочу ли я владеть драгоценным, но пустым сосудом? Не хочу.
К концу сей поэтической тирады взгляд женщины разгорелся непонятным пламенем. Или… Это блестят слёзы? Ещё чего не хватало! Я же обещал Магрит, что не буду делать больно…
— Ты сказал то, что думаешь? — срывающимся голосом спросила эльфка.
— Н-у-у-у-у… — немного смущаюсь. — Большей частью. Мои мысли не так красивы, как мои слова.
— Но ты искусно их украшаешь… Я и в самом деле, не могу отдать тебе своё сердце. Зачем дарить одно и то же дважды?
— Д-дважды? — я расширил глаза.
— Помнишь, я сказала, что получила три Дара Жизни? Я забыла добавить: для себя. Но ещё один Дар… был передан мне, как хранительнице. Дар Жизни моего ребёнка. Вскоре после… встречи с тобой я почувствовала, как бьётся его сердечко… Именно тогда я родилась во второй раз.
Отвожу взгляд. Ну ничего себе! Значит, капли крови, которые она слизнула с моей щеки, ухитрились… Как всё запутано! Успел я отличиться…
— Вы хотите сказать…
— Моё сердце стало твоим с той самой минуты, ma’ resayi
, — тёплый бархат женского голоса накрыл меня с головой.
Твоё сердце, lohassy… А вот куда делось моё? Рухнуло к пяткам? Провалилось сквозь пол и исчезло в недрах земли? Не думал, что буду приведён в состояние полнейшей прострации так легко… И так приятно. Несколько незаслуженно, конечно…
— Если бы я знал, кого солдаты собираются казнить, я бы не стал вмешиваться. Возможно, я бы убил Вас, — слова слетали с языка, как звенья каторжной цепи. Тяжёлые. Уродливые. Но — неизбежные.
— И я бы не винила тебя в этом, — улыбнулась эльфка. — И одного Дара было много для меня…
— Я…
— Не нужно слов, — тёмно-бирюзовые глаза смеялись. — Не зная ничего о несчастной женщине, ты всё же поспешил ей на помощь… Трудно найти лучший способ явить миру своё благородство.
Я почувствовал, что начинаю краснеть, и поспешил отвернуться.
— Вы бы оделись, что ли… Замёрзнете… — выскакиваю за дверь под перелив искреннего и безудержно весёлого смеха…
Заплетающимися ногами я пересчитал ступеньки, ввалился в свою комнату и рухнул на постель.
Мальчишка! Где твоё совершеннолетие? Давно пройдено, оставлено позади и забыто! Так какого фрэлла ты не хочешь понять, что должен вести себя по-взрослому?!
Эльфка смеялась над тобой, понимаешь? Смеялась! Вместо того, чтобы испытывать почтение к своему «творцу», она хохотала… Что это может означать? Шутку? О, нет, такими титулами не разбрасываются. Жизнь настолько редко позволяет произнести «ma’ resayi», что смысл этих слов поистине драгоценнее злата и алмазов самой чистой воды. Эльфка не шутила. Она признала, что я трижды подарил Жизнь: два раза ей и один раз — ребёнку в её чреве. Признала… Но, фрэлл меня подери, почему она смеялась? Я настолько забавен в своих мыслях и поступках? Как больно…
ma’ resayi — дословно, «мой творец». Употребляется по отношению к тому, кто принял значительное участие в жизни: если спас, то не просто отняв законную добычу у Вечной Странницы, а направив отнятую жизнь в новое, лучшее русло. Заслужить подобное обращение — особенно от эльфов — практически невозможно, потому что «творец» — больше, чем тот, кто привёл в мир, больше, чем родители, и трудно представить ситуацию, которая заслуженно наградила бы кого-то этим титулом.
