Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
— Чужие? — я притворно оскорбился. — Помнится, Вы нарекли меня своим resayi… Это ли не причина принимать участие в Вашей судьбе?
— Ты настолько глуп или настолько хитёр? — сузила глаза эльфка. — Судя по твоим действиям, ты прекрасно осведомлён о смысле «чистого поединка» и о его возможных последствиях… Тогда — почему? Надеешься устоять против чистокровного эльфа?
— Не надеюсь, — признался я. — Но как-то не хотелось позволять ему…
— Обижать беременную женщину? — усмехнулась она, проводя пальцами по гладкому боку кружки.
— Примерно.
— Глупый… Если кому и грозила опасность, то только Кэлу… При равных условиях я всегда была сильнее его.
— А при «неравных»? — не могу удержаться от вопроса.
— Тем более! — хохотнула она. — Мне не составило бы труда победить… Но ты решил поиграть в «благородство», чем, признаться, немного меня напугал.
Так вот, почему она тянула с принятием вызова! Прекрасно зная, что возьмёт верх в поединке, эльфка не хотела доводить дело до смертоубийства… А я-то хорош! Как всегда, по уши в дерьме очутился… Хотя… Зачем я вру? Мне нужен был поединок. Очень нужен. Если я сейчас не убью в себе неприязнь к листоухим, то в дальнейшем удобного случая может и не представиться… Тем более теперь, когда та, смерти которой я искренне желал, назвала меня своим «творцом»… Мне просто необходима драка. С самим собой, прежде всего. Грубая, жёсткая, бескомпромиссная драка. А тут подвернулся такой замечательный противник! Умный, опытный, расчётливый… Да, бросая вызов эльфке, он был охвачен эмоциями, но ответил-то ваш покорный слуга! А это значит, что завтра эльф будет сражаться рассудком, а не сердцем, и это — вдвойне интереснее!
Эльфка наблюдала за тенями, бегущими по моему лицу, и в какой-то момент догадалась, о чём я думаю:
— Ты нарочно вмешался, да?
— Нарочно? — растерянно поднимаю брови.
— Разумеется! — неожиданно горячо воскликнула женщина. — Ты решил умереть и ухватился за первый подходящий случай!
— Позвольте возразить: я и не думал о смерти. По крайней мере, о смерти тела… — задумчиво добавил я.
— Неужели? — в бархате голоса прорезалось ехидство. — Ты принял вызов слишком опасного противника, понимаешь? Один из вас не доживёт до следующего вечера, и я боюсь, что закат встретишь вовсе не ты!
— Боитесь? — удивляюсь. — Почему же? Вам удобнее будет раз и навсегда избавиться от такого кредитора, как я…
— Вот уж, действительно, много ума — тоже горе… — пробормотала эльфка. — Я запрещаю тебе умирать!
— На каком основании?
— Ты обязан услышать первый крик моего ребёнка и убедиться, что Дар Жизни не потрачен впустую! — отрезала она, и я судорожно вцепился пальцами в кружку.
О таком варианте и не подумал… Даже не предполагал…
Ответственность, будь она проклята! Эльфка права: если моё нечаянное вмешательство в Узор Судьбы отразилось на… А собственно, почему отразилось? И я попросил:
— Отложим прения по этому вопросу… на некоторое время. Лучше расскажите, из-за чего на Вас так зол этот… Кэл.
Эльфка куснула губу. Совсем по-человечески.
— Ты имеешь право знать… История давняя и… не очень-то приглядная. Случилось так, что мой последний возлюбленный оказался таковым и для сестры Кэла. Мийа сгорала от неразделённой страсти, а счастье улыбалось мне. Какое-то время верилось, что она смирилась и постаралась забыть, однако нелепая случайность унесла мою любовь в Серые Пределы, и Мийа… Обвинила в этом меня. Конечно, обвинения были вызваны помутившимся от горя рассудком, а не истинными обстоятельствами, но её это не смущало. Мийа настояла на сборе Совета Кланов — только для того, чтобы её претензии были сурово отклонены. Возможно, она сумела бы успокоить чувства, если бы… Если бы я не сказала, что жду ребёнка, плоть от плоти моего возлюбленного… Мийа окончательно обезумела и атаковала меня каскадом самых сильных чар, на какие только была способна… Я лучше обращаюсь с клинком, чем с заклинаниями, но сумела устоять. Под первым натиском…
— Был и второй?
— Был… — вспоминая, эльфка мрачнела. — Ещё сильнее. Ещё смертоноснее. Не знаю, как ей удалось достичь таких высот, ведь она никогда не считалась искусной заклинательницей…
— «Рубиновая роса», — подсказал я.
— «Роса»? — она обдумала эту мысль, затем согласно кивнула. — Очень похоже… Так вот, натиск усилился вдвое…
Эльфка скупилась на подробности. Возможно, не хотела воскрешать в памяти столь болезненные события, а возможно… Не могла это сделать. И не потому, что откровенничать с человеком — постыдно для эльфа, а потому, что… И у людей, и у эльфов есть одно чудесное свойство
