Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
— На какие же вопросы? — он пытался не давать волю любопытству, но тонкие ноздри возбуждённо дрогнули: ищейка взяла след.
— Например, где и при каких обстоятельствах мы встречались.
Наверное, не следовало этого говорить… Наверное. Если бы я хотел играть честно. Однако чего греха таить: в схватке с эльфом у меня почти не было шансов. Один-два, не более. Если противник слишком силён, необходимо — что? Правильно, ослабить оного противника! А что лучше разжижает решимость, чем сомнение? Достаточно бросить всего одно семечко в благодатную почву, и плоды удивят вас самих.
Если до этого момента Кэл не считал важным изучение моего внешнего облика, то сейчас просто впился взглядом. И в тёмно-лиловых глазах начало проступать…
— Ты?! Трактир «На пятидесятой миле»… Это был ты! — от неожиданного открытия эльф забыл о приличиях, предписывающих в отношении иноплеменников холодно-презрительный тон.
— «На пятидесятой миле»? — небрежно переспрашиваю. — Прости, я никогда и не знал, как называется та дыра…
— Я чувствовал: что-то не так, что-то неправильно… — продолжал удивляться Кэл.
— Но был больше занят Игрой, нежели оценкой ситуации, — припечатал я.
— Да кто ты такой, чтобы… — он был близок к тому, чтобы задохнуться от возмущения.
— Тот, кому удалось обвести эльфа вокруг… лорги! — я ухмыльнулся во весь рот.
Кайа слушала наши препирательства с некоторым не то, чтобы удивлением, скорее — растерянным недоумением.
— Зачем ты устроил этот маскарад? — эльф оказался так близко, что я не видел почти ничего, кроме яростного лилового огня его глаз. Яростного из-за проигранной партии. И кому? Какому-то презренному… О, как же разозлился мой противник! Впрочем, этого я и добивался. Закрепим успех?
— Устраивал не я, но… я не был против. Признаться, не ожидал, что ты купишься на…
— Куплюсь?! — с силой выдохнул он. — Что тебе было нужно?
— Весело провести время, водя тебя за нос… А вот зачем ты приобрёл несколько листочков «Рубиновой росы»?
Мой выпад был безупречен: Кэл напрягся, а Кайа… Кайа выскочила из-за стола и менее, чем через вдох, уже стояла между нами.
— Ты покупал «росу»? — я бы на месте эльфа, заслужив такой взгляд, пошёл бы и повесился на ближайшем дереве. Чтобы не мучиться.
— Это не имеет отношения…
— А мне кажется, что имеет! — отрезала Кайа. — И ты всё-всё расскажешь… После поединка.
— Может быть, — сузил глаза эльф.
— Безо всяких «может быть»! — тоном, не терпящим возражений, заявила эльфка. — Воду нашёл? Ещё что-то нужно? Нет? Тогда будь любезен избавить нас от своего общества!
Кэл проглотил оскорбление и, гордо вздёрнув подбородок, удалился. Я укоризненно покачал головой:
— Ты так жёстко с ним разговаривала… Словно…
— Я учила его обращаться с оружием, — нехотя призналась эльфка.
— Так вот почему ты говорила, что «всегда была сильнее»… Что же, ученик попался не слишком способный и не смог превзойти учителя?
Миг она вслушивалась в эхо моих слов. Потом уверенно заявила:
— Сейчас ты точно шутишь!
— Шучу, — сдался я.
— Он умеет фехтовать. А ты?
— Меня учили, — отвечаю предельно уклончиво.
— Этого недостаточно! Хочешь, чтобы тебя проткнули первым же выпадом?
— Не хочу. Давай, подождём до завтра? — я двинулся к двери.
— Что изменится с рассветом? — недоверчиво спросила Кайа.
— Может быть, всё. Может быть, ничего, — улыбнулся я.
Эльфка помолчала, внимательно глядя на меня. Нет, не на меня. Внутрь меня. Что она увидела? Не знаю. Но увиденное заставило её сказать:
— Прости.
— За что? — опешил ваш покорный слуга.
— Ты, наверное, решил тогда: я смеюсь над тобой? Решил… — она вздохнула, заметив моё замешательство. — А я… Я смеялась от счастья. Просто — от счастья. Хотя, не спорю: ты выглядел так забавно, смутившись… Кстати, почему?
— Что — почему?
— Обнажённое тело не вызвало у тебя сильных чувств, а признание заслуг заставило покраснеть. Почему? Ты равнодушен к женской красоте?
Я молчал, не зная, что сказать, и царапал ногтём дверной наличник.
И Кайа сжалилась:
— Хорошо. Забираю свой вопрос назад… А Кэл… Если уж ты один раз смог его переиграть, то — кто знает?
— Доброй ночи! — пожелал я, ступая на лестницу.
— Доброй ночи! — ответила она, кутаясь в пушистый платок.
Я вздрогнул, как от удара, и открыл глаза. Спать не было больше никакой возможности.
За окном — темень. Ну разумеется, ночь ещё не закончилась! Сколько же времени мне удалось провести в объятьях сна? Два часа? Три? Пять? Фрэлл его знает… Самое удивительное: я выспался и чувствовал себя
