Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
начал отделяться от собственного тела и… таять. Как на огне тает лёд. Было совсем не больно, но очень… мерзко.
— Конечно. Умирать всегда мерзко, — охотно подтверждаю.
— Умирать? — он непонимающе смотрит на меня.
— Твою душу пожирал vere’mii сестры. Знаешь, что это такое?
— Да… — прошептал Кэл, бледнея.
— Странно, что никто раньше не заметил и не помог тебе справиться с «призраком»…
— Я чаще бываю в компании воинов, а не магов, — поясняет Кэл. Чуть смущённо.
— Ну, для того, чтобы почувствовать неладное, не обязательно чародействовать направо и налево! Достаточно просто… А твоя возлюбленная тоже ничего не замечала?
— У меня нет возлюбленной, — тихо и печально ответил эльф.
— Как это? — были бы силы, подскочил бы на кровати. — Чтобы у листоухого и не было возлюбленной? Да вы же ни минуты не можете без влюблённости!
Тёмно-лиловые глаза лукаво суживаются:
— Больно много ты знаешь об эльфах! Откуда?
— Была возможность, я и узнавал, — огрызаюсь. Ну не рассказывать же ему о том, что, в десятилетнем возрасте определив для себя эльфов одними из главных врагов, я проштудировал всю имеющуюся в домашней библиотеке литературу и попытался получить ответы на те вопросы, о которых в книжках не было ни слова!
— Почему я тебе не верю? — вздыхает Кэл.
— Потому что ещё не научился!
— Этому нужно учиться? — удивляется. Странно: вроде мой ровесник, а такой ерунды не знает… Опять читать лекцию? Что ж, прочту.
— А как же? Сначала нужно воспитывать в себе доверие, и не просто к избранным вещам и личностям, а доверие ВООБЩЕ. Ко всему. По крайней мере, доверие «первого взгляда». А когда научишься доверять, можно попробовать верить. Это уже сложнее, но гораздо приятнее..
— Верить? — хмыкнул эльф. — А если тот, кому ты хочешь доверять, обманывает твоё доверие?
— Значит, он не выдержал испытание «второго взгляда» и дальше с ним не о чем говорить, — улыбаюсь.
Кэл морщит лоб, обдумывая мои слова.
— Смотрю я на тебя и не понимаю…
— Чего именно?
— Сколько тебе лет, если ты временами выглядишь и ведёшь себя, как мальчишка, а мыслишь, как древний старик?
— Ну уж и древний… — дуюсь.
— И всё же?
— Мне пришлось взрослеть быстрее, чем полагается, — уклончиво отвечаю я, умалчивая о том, что детства у меня попросту не было. Детства в классическом понимании: с нежной заботой родителей, с весёлыми праздниками, с ватагой приятелей-сверстников… Наверное, он заметил тень в моём взгляде, потому что спросил:
— Жалеешь?
— Иногда. Лучше ответь, почему у тебя нет возлюбленной, — перевожу разговор на другую, менее болезненную для себя тему.
— Она была… До того, как Мийа заболела своей любовью. А потом…
— Вы поссорились. Понятно: кто же выдержит истерики без малейшего повода!
— Да, примерно так и было, — Кэл отворачивается, чтобы лишний раз не демонстрировать свои эмоции. Всё ещё не доверяешь? Твоё право… — Мы расстались. А после смерти сестры у меня не возникало желания любить.
— Как выяснилось, зря. Поэтому vere’mii и получил над тобой такую власть!
— Я ещё не успеваю сказать, а ты уже знаешь, о чём пойдёт речь! — эльф удивлённо хмурится. — Это так странно…
— Не буду больше тебя расстраивать, — улыбаюсь. — Есть ещё вопросы?
— Есть.
— Валяй!
— Как ты узнал о «призраке» и… Как ты справился с ним? — вот уж не думаю, lohassy, что тебя интересуют мои ответы. Ты хочешь узнать, КАК я отвечу, а не ЧТО.
— Узнал? Посмотрел под другим углом. И изъял, — с трудом удерживаюсь от соблазна показать язык. Не поймёт.
— Так просто? — пожалуй, он разочарован.
— Кто говорил о простоте? Мне повезло, что ты уже плохо контролировал своё тело, а тень твоей сестры не слишком замечательно фехтовала, иначе я не сумел бы нанести удар и…
— Даже представлять не хочу, что могло произойти! — эльфа передёргивает.
— И правильно! — хвалю. — Но позволь извиниться..
— За что? — тёмно-лиловые глаза изумлённо расширяются.
— Вместе с «призраком» могла исчезнуть и другая память о твоей сестре. К сожалению.
— Да. Исчезла, — подтверждает эльф, и я кусаю губу. — Исчезла вся боль, остались только светлые дни.
— Хорошо, если так, — сомнительно, конечно, но у меня нет причин не верить. — В любом случае, прости. Не моё это было дело…
— А чьё же? — о, теперь нас захлестнуло лукавство!
— Твоих друзей, близких, родителей, наконец!
— У меня нет родителей. Они… погибли, — он говорит грустно, но очень спокойно, как о давно свершившемся и принятом факте.
— Сожалею, — звучит пошло, но больше сказать нечего. Утешать я умею плохо, да и… Не нуждается он в моём утешении.
