Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
занятий следующим?
«Если по-простому, то его можно назвать: «Искать. Находить. Использовать»… Если изъясняться более… умными словами, то: «Первичная балансировка»…»
Балансировка чего?
«А это уже зависит от обстоятельств…»
Почему ты решила, что настала пора для обучения?
«Потому что ты принял одно из изменений…»
Какого фрэлла?! Я не мог измениться!
«Ещё не понимаешь?… Впрочем, тебе требуется время на осознание…» — сочувственный вздох.
Какое осознание?!
Я не мог измениться, потому что есть вещи, которые невозможны в подлунном мире! Абсурд! Но… ехидная мысль постучалась в висок: какому миру принадлежит Изнанка? В самом деле, какому? Уже не говоря о том странном месте, которое Мантия определила, как «за Изнанкой»… Возможно, там действуют совсем другие законы, нежели здесь, и тогда…
Я высвободил из-под шкур правую руку и поднёс ладонь к лицу. Всё, как всегда: хаотично разбегающиеся линии, светлые волоски, ноготь на указательном пальце обломан. А это что? Или мне просто кажется?
Бледные пятнышки — чуть светлее, чем цвет кожи. Очень похожи на чьи-то укусы, только не чешутся. Взгляд пополз дальше по предплечью. Не может быть!…
Значит, я не спал и не переживал очередной кошмар? Всё случилось наяву? Надеюсь, в этом Пласте зрелище было более пристойным… Но почему я плохо вижу? Как будто что-то мешает…
Мешает. Пальцы касаются слоёв ткани, обмотанных вокруг головы. Почему…
Я не успеваю обдумать очередное ошеломляющее открытие, потому что Мин возвращается в сопровождении эльфки. Ке, чья округлившаяся талия скрыта водопадом шерстяного, но мягкого и гладкого, как шёлк, платья неистово-жёлтого цвета, выглядит настоящей королевой. Властной, могущественной и… невероятно радостной.
Признаться, чувствую себя неожиданно неловко, хотя и понимаю, что радуется эльфка больше тому, что её «защитник» в скором времени сможет приступить к своим непосредственным обязанностям, нежели моему пробуждению. Раньше я бы охотно принял в качестве объяснения именно второй вариант, но теперь… не спешу обманываться. В конце концов, это никогда не поздно сделать, верно?
— Как ты себя чувствуешь? — и голос ведь дрожит так искренне, так взволнованно… Нет, всё равно не хочу верить.
— Хорошо.
— Насколько хорошо? — бирюзовые глаза смотрят очень внимательно и строго.
— В пляс, конечно, бросаться не буду… Ничего не болит и, вроде бы, даже усталости нет. А по какому поводу на моей голове столько всего намотано? Чтобы было теплее? — подношу руку к повязкам, но Ке запрещающе качает головой:
— Не трогай, пожалуйста…
— Почему?
— Видишь ли… Как тебе сказать… — она мнётся по совершенно непонятной мне причине.
— Скажи, как есть!
— Новость тебя не обрадует.
— Ничего, рано или поздно всё равно узнаю… Итак?
— Когда ты подошёл к этой… ящерице… она чем-то плюнула в тебя.
— Припоминаю что-то в этом роде… А дальше?
— Дальше ничего не было. Ты упал лицом вниз, а она… исчезла.
— И всё?
— Да, — обескураженно подтвердила эльфка. — Ты рассчитывал ещё на что-то?
— Нет, просто…
Хорошо, если так. Значит, нити существовали преимущественно в моём воображении, но, тем не менее, оставили след на теле. Любопытственно… Продолжим задавать вопросы:
— Я был без сознания?
— Скорее, в бреду, — нехотя ответила Ке. — Бормотал, совершенно неразборчиво… Вздрагивал… Тебя лихорадило.
— Могу себе представить!
Лихорадило? Мягко сказано, милая! Впрочем, даже если бы ты разобрала мои слова, вряд ли поняла, о чём идёт речь…
— Мы постарались добраться до города, как можно скорее, чтобы показать тебя лекарям… — продолжала эльфка.
— И? Лекари установили причину моей… болезни?
— Нет. Они сказали, что ты… вовсе и не болеешь.
— А что же я делаю?
— Умираешь.
Ай-вэй! Ну и вывод… Не спорю, внешне всё могло выглядеть более, чем грустно, но вот так прямо заявить о приближении смерти? То ли доктора нынче пошли недоученные, то ли дела обстояли серьёзнее, чем мне представляется.
— И почему же было решено, что я одной ногой в могиле?
— Ты… ни на что не реагировал. Вообще ничего не чувствовал.
— Совсем-совсем?
— К тому моменту, когда тебя осматривали, да. Доктор сказал, что чувствительность отсутствует, даже демонстрировал нам…
— Как?
— Несколько раз уколол… — Ке отчего-то застеснялась: судя по всему, места уколов были выбраны неслучайно.
— И что?
— Ты ничего не почувствовал.
— Ну вам-то всем откуда это было знать, если я был
