Отражения. Трилогия

не стал — заметил только, что встречался с высокопоставленным заказчиком, чтобы вручить готовое изделие. Эльф, находящийся под впечатлением результатов моего знакомства с «одним из лучших горных Мастеров», вообще принимал участие в беседе в качестве фона: изредка вставлял замечания, не имеющие отношения к теме беседы. Типа: «О!», «А!», «Конечно!», «Разумеется!», «Неужели?». А я сам… Не менее потрясённый неожиданно приятной встречей и роскошным подарком, ваш покорный слуга не знал, что и думать по поводу очередной проделки судьбы. Если всё идёт гладко, не ведёт ли дорога к обрыву?…

Поскольку листоухие братья примирились каждый со своими обязанностями, причин медлить с отъездом больше не было, и в гостинице закипели сборы в дальнюю дорогу. Я деятельного участия в сем утомительном процессе не принимал, поскольку меня практически в самом начале оных сборов поймал за рукав доктор, с требованием рассказать об инеистой ящерице. Попытка пошутить, излагая отрывок прочитанного некогда описания, успеха не имела. «Зверь ужасный и невиданный, сиречь ящерица, называемая инеистой, что по земле не ходит и по воздуху не летает…» — не дав мне закончить фразу, эльф скорбно поджал губу и попросил «не издеваться». Пришлось вспоминать, как всё обстояло на самом деле. И я вспомнил.
Ростом в холке с полторы лошади. Тело длинное, изящное, судя по характерной гибкости, позвоночник вовсе не такой, как, например, у зверя — больше на змею похоже… Хвост чрезмерно длинный (и как она сама в нём не путается?) по всей длине расположены твёрдые наросты, напоминающие коготки и проходящие тремя параллельными рядами. В целом сия конструкция навевает на мысль: то ли ящерица своим хвостом за что-то держится (вряд ли, конечно, по деревьям лазает, хотя… чем фрэлл не шутит?), то ли наоборот — кого-то хватает и держит… Бр-р-р-р-р! Пожалуй, из такого «захвата» не сразу выберешься. Если выберешься… Лапы… Кажется, четыре. Собственно говоря, я на лапы и не смотрел, потому как, то, что находилось выше, было гораздо интереснее… Толщина шеи соразмерна с толщиной тела. Морда слегка вытянута, пасть большая, оснащённая в передней части внушительными клыками, по два сверху и снизу — глубже не заглядывал. Глаза широко расставлены, находятся на боковых частях морды, но смотрят не только вбок, а и вперёд. Всё тело покрыто серо-зелёной чешуёй заострённой формы, которая может изменять свой наклон и благодаря этому позволяет ящерице «пропадать из виду»… Кстати, похоже, глаза таким же образом могут менять «угол зрения». А что, очень даже удобно! Я тоже иногда ловлю себя на мысли: «Неплохо бы посмотреть назад»…
Эти «свидетельства из первых рук» я обменял на подробную инструкцию и рецепты составов, которыми надлежало наносить на кожу и капать в глаза, дабы сохранить облик лэрра в правдоподобной целостности. За время увлекательной беседы с доктором, сборы успешно завершились, и немногочисленные, надо сказать, пожитки были размещены в карете, на козлах которой обнаружился тот самый возница, что доставил нас в Вайарду. В ответ на мой изумлённый взгляд, Кэл объяснил, что этому человеку всё равно нужно возвращаться в окрестности Виллерима, так что всё складывается наилучшим образом: он будет управлять средством передвижения, а мы можем ни о чём не волноваться. Ну, что касается волнений, тут он грешил против истины: я бы лучше переживал по поводу того, кто будет трясти вожжами, чем вынимать эти самые вожжи из-под своего хвоста, не менее длинного, чем у упомянутой выше ящерицы…

Мин ожидала меня в зале гостиницы, у самых дверей.
— И всё-таки, уходишь, — серые глаза смотрели укоризненно и печально.
— Не надолго, милая…
— Откуда тебе знать, — она вздохнула так горько, что моё сердце кольнуло неожиданно сильная боль.
— Конечно, откуда?… Но я обязательно вернусь. Я не имею права умереть в ближайшее время, так что не волнуйся! — пробую казаться бодрым и уверенным в себе. Получается, правда, не слишком убедительно.
— Я буду ждать, — отвечает Мин, и по тону голоса ясно: будет. Сколько понадобится. Хоть всю оставшуюся жизнь.
— Не скучай, милая! Кайа нуждается в твоей заботе, да и Кэл — пока не вернутся домой… Обещаешь?
— Обещаю.
— Ну, только плакать не смей!
— Не буду. Я не умею плакать…
— Совсем-совсем?
— Совсем-совсем, — равнодушно подтверждает она.
— Почему?
— Недостойна, наверное…
— Милая, — кладу ладони на её талию. — Это совершенно неважно. Не умеешь плакать, и не надо! Тебе можно только позавидовать… Вот я, например…
— Ты очень хорошо умеешь говорить глупости — так, что в них хочется верить, — тонкие губы наконец-то трогает улыбка.