Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
короткие русые вихры от холода не защитят.
— А что бы сделали?
— Пальцы отрубили, и все дела! — беспечно сообщил воришка.
— А, ты уже попадался! — значит, Городская Стража хорошо знакома с моим собеседником, если даже тюремное заключение ему не грозит.
— И не раз, — подтверждает парень.
— Что так? Плохо учат в Гильдии?
— Учат хорошо, — он ёжится, видимо, вспоминая уроки. — Да из меня ученик плохой… Поздно учиться начал.
— Понятно… — скорее всего, он рос в семье ремесленника или крестьянина, а потом вынужден был искать счастья в городе. В каком-то смысле парню повезло: прибился к Воровской Гильдии, но, судя по всему, не даётся ему охота за чужими кошельками… — Значит, не прочь сменить род деятельности?
— Вроде того…
— А зачем меня ждал? В услужение проситься надумал?
Парень молчит, но смущённо опущенный взгляд красноречивее слов. Вздыхаю:
— Я бы с радостью, но… Не так уж богат, чтобы держать слуг.
— А по виду-то не скажешь, — хитро замечает воришка.
По виду… М-да, вид тот ещё. Сахья нежнейшего цвета топлёных сливок удерживается на голове широкой полоской ворсистого меха — то ли степная лиса, то ли что-то из шакальих, но выглядит эффектно: волоски у корней совсем белые, в середине — жёлтые, а на самых кончиках переходят в багрянец. Плащ, подаренный дядюшкой Хаком, при свете дня оказался почти чёрным, но с отливом в красноту, и меховая оторочка была выкрашена в тон шерстяной ткани. Из оружия я взял с собой только «младшую» кайру. По двум причинам. Во-первых, ходить по столице вооружённым с ног до головы позволялось только Страже (а другие профессиональные душегубы в позволениях и не нуждаются), а во-вторых, под плащом на спине было место только для одних ножен, которые и так пришлось закрепить вверх ногами, то есть, кайра висела рукоятью вниз. По крайней мере, из такого положения я вполне смогу её выхватить, нужно только откинуть полу плаща…
— И кошелёк с герцогской короной, — продолжал наблюдательный отрок.
— Какой кошелёк?
— Из которого Вы меня монетой одарили.
— С короной, говоришь… — да, признаться, была там вышивка, но я как-то не присматривался… — А скажи-ка, мой юный следопыт, кто живёт на улице Проигранной Зари в третьем доме от пересечения с Аллеей Шипов?
— Поверяете, да? — ухмыльнулся воришка. — Герцог там живёт.
— Какой?
— Герцог Магайон, конечно!
Хм. Занятно. Впрочем, всё может объясняться очень просто: дядюшка Хак — всего лишь доверенное лицо упомянутого герцога, а всем известно, что родовитые люди обожают помечать своё имущество гербами, коронами и иже с ними… Ну не мог герцог самолично ездить в Вайарду, да ещё и без сопровождения! Даже я, с моими невеликими познаниями в геральдике и политической ситуации, знаю, что род Магайон особо приближён к королю и обладает массой привилегий… и массой врагов. Поверить, что глава рода отправился в дальнюю поездку в одиночку… Бред. Нужна очень веская причина, но я такой даже предположить не могу.
— Спасибо за информацию! Вот что, подскажешь ещё идею, получишь за труды. Только не серебро, увы: у меня каждая монета на учёте!
— Чего надо-то?
— Мне требуется лютня. Недорогая, но достойная самого лучшего музыканта в Западном Шеме.
— Сами играть будете? — он недоверчиво хмурится.
— Я похож на менестреля?
— А кто Вас знает… — совершенно справедливое замечание.
— Нет, играть буду не я. Играть будет… — а, что я, собственно, теряю? Нужно же продвигать товар на рынок? — Играть будет эльф.
— Настоящий? — парнишка не верит своим ушам.
— Самый настоящий.
— А… послушать можно?
— Если осторожно, — щёлкаю его по носу. — Задача ясна?
— Есть один мастер…
Мастер оказался достойным человеком, и, принимая во внимание моё чистосердечное признание в скромных финансовых возможностях, торговаться не стал, сразу указав нижнюю планку цены, по которой готов уступить инструмент. Я уплатил требуемую сумму без возражений, хотя покупка лютни облегчила кошелёк дядюшки Хака более, чем наполовину. Дела у мастера (судя по обстановке лавки) шли не блестяще, но товар, похоже, был отменный. Курт (мой новоявленный знакомый воришка) клялся и божился, что лютня будет звучать лучше, чем творения поставщика двора Его Величества.
Неся перед собой инструмент, закутанный в несколько слоёв ткани и упрятанный в жёсткий кожаный чехол, укреплённый деревянными пластинками, я двинулся в сторону Сытной площади, благо лавка музыкальных дел мастера находилась совсем рядом. День перевалил за середину, прилавки селян, с раннего утра зазывающих «подходить и налетать», вот-вот должны были опустеть, а это значит,
